Труд: Уроки английского «по Бонку»

Главная Жизнь 09:47 12 Января 2012 11620

Уроки английского «по Бонку»

Профессор Наталья Бонк рассказывает, как она учила советскую элиту, и размышляет о том, почему наше знание языка ни в какие ворота не лезет

Елена Салина

Напечатать

Когда в детстве я учила английский по Бонку, я даже не знала, кто автор учебника — мужчина или женщина. Фамилия Бонк для меня, как и для миллионов советских учеников, была чем-то сродни Далю: сделал корифей свое могучее дело и мирно почил в незапамятные времена. Разве могла я предположить, что спустя много-много лет я окажусь на курсах английского языка, организованных именно Натальей Бонк. Что с удовольствием втянусь в неспешное обучение грамматике — а учиться там надо долго: год, два, а то и все три. Наконец, что буду пить чай на уютной кухне вместе с умнейшей женщиной — и красавицей! — профессором Натальей Александровной Бонк и слушать ее истории. С человеком, который обучал английскому языку всю нашу, огромную тогда страну.

Про воздушную тревогу

В этой квартире в Трехпрудном переулке я и родилась. Ее получил отец, Александр Ефимович Кроль. Он с золотой медалью окончил Петербургский горный институт. Было такое неспокойное время: то ли революция победила, то ли нет. Но когда стало ясно, что власть взяли большевики, отца вызвали в Москву — восстановить в Дорогомилово завод лакокрасочных материалов для отечественного авиастроения. Хотя заявления в партию он никогда не подавал.

А мама была артисткой Московской филармонии и во время войны выступала в составе артистической фронтовой бригады.

Первую тревогу объявил хорошо всем знакомым голосом Юрий Левитан: «Граждане! Воздушная тревога!» Повторял три раза. Потом, когда все проходило, он же объявлял: «Граждане! Угроза воздушного нападения миновала. Отбой!» Тоже три раза. По нашему дому попадали только небольшие бомбы — зажигалки. Их надо было сбрасывать в сосуд с водой. Но однажды раздался страшный грохот, и, когда кончился налет, мы увидели, что здание новой школы разбито все до основания. Там погибли люди: сторож и его семья.

Про образцовую школу

Училась я в престижной «правительственной» школе № 25 в Старопименовском переулке. Там учились и дети Сталина: Светлана — на год младше меня, а Василий — на три года старше.

Светлана была очень скромной девочкой, хорошо училась. Была в одном классе с внучкой Горького Марфой, замечательной красавицей, но учение ей давалось с трудом. Марфа вышла замуж за Серго Берию, то есть за сына Берии.

Василий же учился плохо. Он сам водил машину и приезжал без охранников. А Света была с охраной. И еще дочку Молотова охраняли — вот и все.

У нас одна учительница написала Сталину письмо — как родителю, что Светлана учится очень хорошо, к ней нет претензий, а Василий не делает уроков, пропускает занятия, опаздывает, не выполняет распоряжений преподавателей. И она как классный руководитель очень им недовольна. Это письмо она отправила по почте. Оно дошло. А при первых же выборах в Верховный совет эту учительницу выдвинули в депутаты. Так Иосиф Виссарионович оценил ее как воспитателя и гражданина.

Про немку Доротею

Я с четырех лет читала. У нас были полные собрания сочинений русских классиков — в войну мама все их продала, к сожалению. А первым языком, который я стала учить, был немецкий. В ту пору детей отправляли под опеку немок-гувернанток. Через год ребенок бойко лопотал по-немецки. Вот и я с пяти лет ходила в группу к одной такой фрау на Патриаршие пруды. Разумеется, потом всех этих немок из Москвы выслали. На второй день войны я пошла навестить свою Доротею, и передо мной захлопнули дверь так, что чуть нос не оторвали: «Никакой Доротеи тут нет, девочка, уходи».

Про замужество

В Институте иностранных языков я начала учить английский. Там было очень много носителей языка. Это были английские, американские, даже немецкие коммунисты, которые верили в Маркса и эмигрировали в Советский Союз. Поэтому, если вы хотели слушать, как надо хорошо говорить, вам достаточно было зайти в деканат, выбрать себе образец и слушать.

Окончив институт в 1946 году, я вышла замуж: мой избранник, Анатолий Бонк, как раз выписался из госпиталя после тяжелого ранения. Уже за Одером его «снял» какой-то мальчишка-снайпер. Жив остался просто чудом. Ехал он на трофейном велосипеде, по-спортивному согнувшись. Только поэтому пуля прошла навылет через левое легкое, выбив кусочек ребра.

Про «первый Бонк»

После института я стала работать на Высших курсах иностранных языков Минвнешторга, которые были организованы по инициативе Микояна. Анастас Иванович ужаснулся тому, как мало сотрудников его министерства знают иностранные языки. Первое время все мои ученики были намного старше меня. Среди них были люди, занимавшие очень высокие посты, не ниже председателя внешнеторгового объединения, но некоторым язык давался с трудом.

Каждым курсом руководил опытный старший преподаватель, который неожиданно приходил на занятия и смотрел, насколько хорошо молодой преподаватель подготовил урок. А учебников не было. Я купила себе тетради для рисования, потому что обычные тетради были глухим дефицитом, и стала придумывать упражнения на каждое занятие. Ко мне в очередной раз пришла старший преподаватель курса и спросила, где я беру упражнения. Я сказала: сочиняю. И мне поручили готовить учебный материал для всего курса. Это был коллективный труд: Бонк, Котий, Лукьяновой и Памухиной.

Нас поначалу просто затравили с этой работой. Было какое-то избиение младенцев — все не так! Потом из университета пришел отзыв, очень хороший, и наш материал уже в виде учебника издали в 1960 году. А в 1972-м мы с моим основным соавтором — Натальей Лукьяновой — его переработали, убрав погрешности, и вот в таком виде он многократно переиздавался.

Про клейковину и белок

Сотрудникам Минвнешторга, занимавшим высокие должности, полагались индивидуальные занятия. Прихожу я как-то к своему ученику Леониду Михайловичу Матвееву, председателю объединения «Экспортхлеб», смотрю: накрыт стол, замечательные яства всякие. Удивляюсь: «Значит, занятий не будет? А почему вы мне не позвонили?» А он говорит: «Ну-ка я посмотрю, в чем вы пришли. Туфельки на каблуках — так, молодец, хорошо. Будете переводить». Оказывается, был день рождения его контрагента, англичанина. Пришли англичане, голландцы. Леонид Михайлович всех повел в ресторан «Националь». И он меня спросил: «А вы хоть знаете, как будет «клейковина» и «белок»? Я говорю: «Клейковину не знаю, а белок — protein». Леонид Михайлович наливает себе водки, мне тоже, и начинает излагать четвертую главу «Краткого курса истории партии». Я работаю, как машина. Конечно, у меня пересыхает в горле, я немного отхлебываю из своего стаканчика и чувствую, что у меня круги идут перед глазами. Мне молодой англичанин — зять владельца фирмы — тихонечко говорит: «Я все вижу. Мы будем танцевать, как только заиграет музыка. Главное, держитесь». Я, конечно, повисла на нем, как куль, мы потанцевали, и я немножко отошла. Кончилось это все, и Матвеев повез меня домой. Я ему говорю уже на чистом русском языке, что я о нем думаю. Он смеется: «Ну, а вы... Я уже завел тетрадку, делаю, как дурак... Я отрезала: «Делайте как умный. Что вы там делаете, как дурак?» — «Ваше домашнее задание. И не вылезаю из троек. Мне уже стыдно перед подчиненными».

Про наш плохой английский

Почему в России так плохо знают английский? Наверное, все-таки не совсем хорошо поставлено преподавание в школе. Когда я принимаю на курсы, я люблю видеть человека, что у него в глазах. Он может ничего не знать, но я чувствую, пришел он баловаться или серьезно учиться. И те, кто относится серьезно к изучению языка, они своего добиваются. Другое дело, как они будут поддерживать этот навык, потому что он капризен. Как навык игры на инструменте — он ухудшается и теряется.

Я, поскольку сейчас работаю мало, ежедневно смотрю BBC World, слушаю новости, беседы. Все-таки не разрешаю себе не слушать и не читать совсем по-английски. Это обязательно — а то забуду!

Про всякие эксперименты

Существует ли единственная «самая лучшая» методика изучения языка? Нет, не существует. В московских книжных магазинах у вас будет богатый выбор учебников, написанных в Великобритании. Меньше написанных в США и еще меньше — у нас. А жаль — ведь хороший российский автор всегда будет учитывать трудности русскоязычного ученика.

Когда говорят «учебник Бонк», обычно имеют в виду двухтомник «Step by Step» («Шаг за шагом»). Он удобный, по нему легко готовиться к следующему занятию, чтобы можно было идти дальше. Вот сейчас мы с моей родственницей Евгенией Салтыковой еще одну книжку написали — для продвинутых.

Про визитную карточку

К нам в Литературный институт часто ученики перебегают с других курсов. У преподавателя должно быть хорошо поставленное произношение — это раз. И он обязательно должен готовиться к занятиям.

Допустим, вы познакомились с англичанином, и он сделает вам комплимент: «Как вы хорошо говорите!» Это за ваше произношение. Потом он обнаружит, что вы не знаете каких-то слов или не так их употребляете, где-то спутали время. Но произношение — ваша визитная карточка.

Сейчас учиться гораздо легче. Много фильмов показывают. Есть интернет. Полезно также раз в день почитать вслух. И послушать их интонацию. У них ведь даже жестикуляция другая. Это другой народ со своими привычками.

Наше досье

Наталья Александровна Бонк — профессор, лингвист.

В разное время преподавала английский язык на курсах Минвнешторга СССР, в Академии внешней торговли РФ. Автор ряда учебников и разработок в области методики преподавания английского языка. В настоящее время является руководителем курсов английского языка в Литературном институте им. А. М. Горького.

Дочь — Ирина Анатольевна Бонк (ныне покойная) — была экономистом-международником и соавтором матери.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 10 Июня 2026 14899

«Не талант, не традиции, не школа - вода. Много воды!»

Эрнст предложил «Ленфильму» покинуть центр Петербурга

Ирина Смирнова

Труд

На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много чего было сказано яркого и судьбоносного, направленного не в будничную хмарь, а к сияющим горизонтам. Однако некоторые дерзкие идеи вызывают...