Ровно 60 лет назад наши спортсмены впервые приняли участие в велогонке Мира.
Впервые гонку провели в 1948 году. И, несмотря на то, что ее маршрут пролегал тогда между Прагой и Варшавой, а главными вдохновителями были организаторы из Польши, Чехословакии и ГДР, первые восемь крупнейших гонок Восточной Европы и вообще социалистического мира проходили без участия советских спортсменов. Но неудачное выступление наших велогонщиков на дебютных Олимпийских Играх 1952 года подвигло советских спортивных начальников на обеспечение своих спортсменов хорошей соревновательной практикой.
Наряду с шоссейными заездами в рамках Олимпиад велогонка Мира являлась самым важным соревнованием в календаре советских велосипедистов. Судя по присуждаемым за победы государственным наградам и званиям заслуженных мастеров спорта, даже чемпионаты мира были для наших спортсменов не столь престижны!
В канун юбилея столь значимого события корреспондент «Труда» побеседовал с выдающимися советскими спортсменами, много раз побеждавшими на велогонке Мира — Александром Гусятниковым и Иваном Мищенко.
— Самой запоминающейся велогонкой Мира лично для меня стала моя первая. — рассказал «Труду» Гусятников. — Мне тогда было 19 лет, и за это тогда я даже получил приз — воздушное ружье. Стартовал я тогда с такими замечательными мастерами, как Гайнан Сайхуджин, Владимир Соколов, Владислав Кухарский, Юрий Михайлов. Мы были только третьими в командном зачете. Но сейчас мне даже здорово вспоминать — как ты на одном из первых этапов очень неудачно падаешь, и потом всю гонку едешь ободранный. Нынешние гонщики более жалостливы к себе, и мне трудно представить хотя бы одного из них, который продолжал бы гонку после трех падений и ехал бы после этого 12 этапов. Особенно больно было стертыми в кровь ладошками упираться на руль. А тогда это считалось нормальным явлением. Сход не приветствовался. После падений иногда я думал непонятно о чем: порой не мог понять — холодная погода или жаркая, или какую передачу ты крутишь. Начинаешь приходить в себя, лишь когда тебя обгоняют гонщики из Марокко, Алжира, Португалии или даже Испании — эти команды тогда считались аутсайдерами. Сразу думаешь «ну я же советский человек», и на одном этом чувстве догоняешь ушедших вперед равных соперников. И когда приезжаешь на финиш, иные на тебя смотрят как на пришельца из космоса — по всей логике ты не должен был закончить дистанцию в таком состоянии. Патриотическое воспитание тогда все-таки помогало настроить организм на такую большую самоотдачу. А самое приятное воспоминание: стоишь на пьедестале, а сильнейшие соперники из других стран — ниже на ступеньку. Накладывал отпечаток и тот факт, что многие ветераны войны напутствовали нас перед нашим отъездом на соревнования. Мой папа — фронтовик — неизменно отслеживал по телевизору каждый этап, и это накладывало свой отпечаток на мой настрой. Не могли наши спортсмены в такой обстановке сойти с дистанции, или просто не проявить свой патриотизм. Мне жаль, что в какой-то мере это чувство утеряно нашими более молодыми преемниками из сборной России. Я уверен, их надо воспитывать соответствующим образом.
Фото из архива Ивана Мищенко
В 1951 наша страна вступила в МОК, и на первой Олимпиаде наши велосипедисты не смогли похвастать высокими результатами. Но включение в 1955 году в столь значимый международный турнир, как Велогонка Мира, помогло нашим спортсменам приобретать опыт борьбы на высоком уровне. Успехи наших соотечественников на первом турнире были очень скромными. Но уже в 1956, олимпийском году наша сборная добилась командной победы на Велогонке Мира. Благодаря полученному на Велогонке мира опыту сразу несколько наших велогонщиков достигли высокого международного уровня. Тот маховик, который раскрутился в 1955 году, приносил нам высокие результаты в 1970-80-х годах.
Но все в этом мире идет волнообразно. Воссоединение двух велосипедных федераций и создание Мирового Тура сильно ударило и по этому турниру, и по уровню выступления россиян. Ну и новые руководители международной федерации, плохо относясь к социалистической системе, перенесли свою неприязнь и на все хорошее, что ранее было в Восточной Европе. По накалу борьбы Велогонка мира была очень сильна, но даже в разгар своей популярности ее не сильно баловали вниманием западные СМИ. Хотя именно на этом турнире в разные времена раскрылись многие будущие звезды профессионального велоспорта. Впрочем, и организаторы Велогонки Мира в свое время сами не доработали по той части, что еще до объединения профессиональной и любительской федерации не обеспечили этой велогонке статус «Опен».
И когда создавали серию гонок Про-тура, Велогонка Мира не попала в нее. Не нашли спонсоров. Но сейчас делаются попытки возрождения.
— Отборочными соревнованиями на велогонку Мира и другие международными турниры обычно для нас была Сочинская многодневка. — продолжает тему многодневки Иван Мищенко. — Во всяком случае, это была последняя гонка перед выездом команды за границу, и состав сборной СССР формировался окончательно. Я согласен с Александром Михайловичем (Гусятниковым — «Труд») насчет того, что на велогонке мира постоянно наши парни проявляли патриотизм и высокую силу духа. Вспоминается мой партнер по команде Александр Юдин, который при падении на трассе получил тяжелые повреждения, в том числе выбил 4 или 5 передних зубов. Тем не менее, продолжил гонку и в таком состоянии ехал около 80 км. На следующие этапы его, естественно, не пустили врачи.
Я впервые попал на эту гонку в 1980 году, и для меня это стало возможным, в том числе, и потому, что в том сезоне шла целенаправленная подготовка к Олимпиаде... В той первой для меня гонке стал прекрасным примером подвиг Валерия Лихачева, который выиграл шесть этапов.
— Александр Михайлович, в советское время наша пресса делала репортажи о велогонке Мира слишком парадными, в то время, как западные СМИ старались отыскать в ней исключительно негатив.
— Я не буду уподобляться ни тем, ни другим. Велогонка Мира высоко ценилась не только спортсменами из соцлагеря, но и со стран Запада. Многие из будущих чемпионов профессионального велоспорта прошли прекрасную школу велогонки Мира, и сами они прекрасно отзывались о полученных впечатлениях и даже об уровне организации этих соревнований. А острое спортивное соперничество порой переходило в антагонизм как раз между представителей стран соцлагеря. Впрочем, эти страны всегда были фаворитами в командном зачете — СССР, ГДР, Польша, Чехословакия. Особенно острым это явление становилось именно в период политических кризисов.
Вспоминаю — как я всю дистанцию вел нашего мастера острого финиша — Анатолия Старкова. А перед самим финишем лидировавшего Старкова поляк Ханучик схватил за трусы ... и выиграл. Телесъемки со множества телекамер тогда не было, так что этот наглый прием не был замечен судьями. Раздасадованный Старков на следующий день решил бить поляков их же оружием: выходит Кришовец вперед него — Старков его тащит назад. Обгоняет Толю поляк Бродаты — и его за трусы. Мы финишировали. Кшишовец не выдержал — и ударил сразу после финиша Старкова. Я в этот момент как раз пересекаю черту. Подъезжаю к Кшишовцу, и вынув из педали только одну ногу, похлопал его по плечу. Кшишковец обернулся, получил от меня кулаком по лицу и упал под машину. И тут начала массовая драка. Шурковский и Стец ко мне подлетели, и мне пришлось поднять вверх велосипед и обратиться к ним с вопросом: кому на голову надеть? И на следующий день после этого западные газеты пестрели заголовками и «смачными» фотографиями о том — как соцлагерь меж собой передрался.
А в это же время еще и массовые волнения студентов в Познани начались. Бушевали прямо перед окнами гостиницы — мы изза этого на улицу выйти не могли. Но и даже внутри этой гостиницы польско-советские драки между спортсменами вспыхивали. А один из руководителей нашей сборной Валерий Сысоев как-то пытался утихомирить ругань, а его польские велогонщики громко начали посылать — куда подальше. А заодно с Сысоевым — и его советский дипломатический паспорт, и компартию.
На следующий день даже приехал разбираться консул. Но после этого еще два этапа мы с поляками упорно «пасли» друг друга. Мне тяжело было тягаться с Шурковским, значительно превосходившим меня в габаритах. Но я приловчился в критический момент наших противостояний на всей скорости хватать Шурковского за руль. Надо сказать: очень эффективный способ утихомирить оппонента.
— Каким образом помирились команды?
— Инициативу взяла на себя чешская сторона. Чехословацское консульство устроило нашей и польской командам шикарный прием. Море пива, а таких шикарных шпикачек, как там, никогда больше в жизни я не ел.
— Какая музыка наилучшим способам помогала вам настраиваться на борьбу?
— Мне нравились русские народные песни. Я ловил по радио и слушал. На первую мою гонку Гайнан Сайхуджин привез западногерманский радиоприемник «Грюндиг». И получалось у нас наоборот: на территории СССР обычно ловили «вражеские голоса», во время долгого пребывания за границей мы настойчиво искали в эфире родные советские радиостанции. Ну а по уровню воздействия и мобилизации вне конкуренции, конечно, был наш гимн. И я доволен, что в постсоветское время все-таки вернулись к этому гимну на музыку Александрова, пусть даже и с измененным текстом. В нашем гимне музыку я воспринимаю острее, чем слова. И что я постоянно замечал: зарубежные соперники, очень спокойно и безразлично воспринимавшие гимны других стран, при первых же звуках нашего вздрагивали и дальше слушали напряженно. Еще — «День Победы».
— Есть такая байка: на 9е мая немцы пьют олимпийский тост — «Главное — не победа, а участие». А как, на самом деле, воспринимали немцы из ГДР наш День Победы?
— Гонка Мира обычно проходила в первой половине мая. И все мои годы пребывания в сборной СССР, в том числе и в качестве капитана, существовала традиция: капитан сборной ГДР 8 мая вручал нашему капитану цветы и со словами благодарности поздравлял с Победой. И накануне старта этой велогонки капитаны сборных (всегда в качестве фаворитов были команды СССР, Польши, ГДР и Чехословакии) ехали возлагать венки погибшим солдатам в исторически значимые места. В Берлине — Трептов Парк, в Праге — к Танку, в Братиславе — на Холм. Церемония была торжественная и патриотичная. Все гонщики хорошо к ней относились.
— Сейчас, когда российские спортсмены давно имеют право участвовать в профессиональных турнирах, кого вы считаете лучшим нашим велогонщиком всех времен?
— Здесь многое решает вкусовщина. Назовешь лучшим одного — обидятся другие. Но вот когда подводили итоги века, самым титулованным спортсменом назвали обладателя максимального количества медалей. Больше всех медалей, в том числе и два олимпийских «золота», оказалось у вячеслава Екимова. А самым титулованным тренером признали Виктора Капитонова.
Я задал вопрос Ивану Мищенко, победителю личного зачета велогонки Мира:
— Вы в 1981 году на велогонке Мира обыграли всех, в том числе и будущих чемпионов профессионального спорта. Почему нынешние наши велосипедисты не выигрывают гонки профессионалов?
— Скажу больше: мы, в то время имея статус любителей, обыгрывали знаменитых профи на гонках, куда допускались и любители, и профессионалы. Вспоминаю велогонку по территории США, где советскую сборную преставляли также ... Я выиграл этап, ехал вторым, шел впереди знаменитого Ино. Даже победитель Тур де Франс Лемонд тогда находился в общем зачете сзади нас. От нас выступали также Юра Баринов, Каширин, Олег Логвин, Пиккуус, Морозов, Гузявичус. Лемонд там почти не работал, а отсиживался за спинами других. На финише он вроде бы почти выиграл, но Юра Баринов на последних метрах вырвался вперед. Лемонд уже на тот момент титулованным спортсменом. Он закатил истерику, ругался — мат-перемат, телевизионщики это все снимали. Но вечером его команда поставила ему условия, чтобы он перед нами извинился. Лемонду пришлось это сделать. Тот же знаменитый Финьон на полупрофессиональных гонках на фоне советских велосипедистов ничем не блистал. Но он и Финьону, и другим будущим великим чемпионам даже в первые годы участия на Тур де Франс им не ставили задачу занимать высокие места — они поначалу просто осваивали соревновательный объем. А у нас (в СССР — «Труд») скамейка была длинная, вот и выжимали лидеров, как лимоны. Так что самые титулованные профи сделаны из того же теста, что и мы. Другое дело, что они с успехом гоняли до 35-37 лет, а лидеров нашей сборной обычно начинали выталкивать на пенсию начиная с 25-27 лет. И у нас многие становятся чемпионами мира, а потом или ломаются, или хватают звездную болезнь.
Александр Гусятников:
— Меня — уже с 23-х лет.
— С техникой, что была в распоряжении профи, с их сервисом, с их отношением к здоровью можно гонять и до 40. — продолжает свой рассказ Иван Мищенко. — Мы часто начинали ехать на предельном пульсе уже со старта, а на их (профессиональных — «Труд») даже самых престижных гонках треть дистанции зачастую преодолевали в прогулочном ритме работы организма.
Фото из архива Ивана Мищенко
На этом этапе они обычно рассказывают анекдоты и питаются. И лишь на последних 70 километрах у них начинается «пурга». Правильно разложенная методика подготовки, плюс более щадящий режим соревнований. А у нас массовость была большой, и потому было возможным устраивать отбор гонками на выживания.
Александр Гусятников:
— Но я бы поспорил насчет «выжимали». При переходе в профессионалы до приличного возраста у нас гоняли Абдужапаров, Конышев, Чмиль, Угрюмов. Они и в профессиональном статусе внимательно за собой смотрели. С другой стороны, и зарубежные профи не становились чемпионами, не перешагнув через себя. Они переключали в своем организме работу с одного режима на другой — а это далеко не каждому под силу. Далеко не каждый даже очень талантливый способен проехать 220-250 километров — для этого что-то специальное в генах должно быть заложено. Наша советская «машина» была хорошая. Другое дело, нашему поколению не дали возможность участвовать в Тур де Франс и в других самых престижных гонках.
Иван Мищенко:
— Расскажу про Тур де Люксембург 1981 года. Нашу команду представляли динамовцы. В качестве отдельного клуба. Я участвовал в этом турнире 4 раза. Однажды после Гонки Мира нам дали возможность поучаствовать в этих соревнованиях. Еще к нам динамовцам добавили Юру Баринова и Сергея Сухоручеснкова. Два этапа я выиграл, Баринов какое-то время лидером ехал. И последний этап был сплошной подъем. И профессионалы, вопреки нашим ожиданиям, со старта сразу так дали! И тогда я, как разгоняющий, «посадил» за собой Баринова, Сухорученкова, Суна и Бокова. Я растянул группу, и за нами удержались всего трое профессионалов, остальные отстали. И в это время у Сухорученкова сломалась спицы. Мы его подождали, и все равно далее 180 километров сохраняли преимущество над остальной группой от 7 до 10 минут. Первым на финише был Сухорученков, Баринов второй, Боков третий. Это демонстрирует, что мы по уровню подготовки были не хуже профессионалов еще в те времена. Для них это был шок.
— Сейчас идет разделение не такое, как в наше время. — замечает Гусятников. — Раньше нам невозможно было попасть в Тур де Франс и некоторые другие престижные гонки. Теперь сложно попасть в Мировой Тур — даже профессионалу не самого высокого уровня это не под силу.
— Александр Михайлович, обычно выражение «изобретать велосипед» употребляется в ироническом смысле. А если в позитивном: самые эффективные изобретения в конструкции велосипедов сейчас идут в каком направлении?
— Долгое время большие усилия направлялись на облегчение конструкции. Пока не ввели ограничения по весу — ограничения по минимальному весу. Иначе в погоне за облегчением можно пренебречь безопасностью спортсмена. Представьте, если на спуске при скорости 80 км в час отломится вилка на переднем колесе. Но постоянно идет работа над усовершенствованием различных деталей. Например, работают над жесткостью. Сейчас стало модным тестировать велогонщика и его машину в аэродинамической трубе, чтобы его посадка обеспечивала минимальное сопротивление воздуха. Но не менее важно и чтобы усилия велогонщика на педали шли максимально эффективно. Работа идет над тем, чтобы усилия ног спортсмена не «размазывались» по всей конструкции, шли стопроцентно на продвижение велосипеда вперед. Трубки делают «понакатистей». Металл все чаще вытесняется композитными материалами. Седло подгоняют под седалищные бугры каждого спортсмена, чтобы пять часов пребывания в седле не отражались на здоровье. Многие части велосипеда просчитываются компьютером под конкретного спортсмена.
