Труд: Даниэль Ольбрыхский: «Почти всех погибших я знал лично»

Главная Жизнь Происшествия 00:59 12 Апреля 2010 3701

Даниэль Ольбрыхский: «Почти всех погибших я знал лично»

Национальная трагедия Польши не могла не затронуть и деятелей культуры этой страны

Напечатать

Национальная трагедия Польши не могла не затронуть и деятелей культуры этой страны. Корреспондент «Труда» дозвонился знаменитому актеру Даниэлю Ольбрыхскому, которого в одинаковой степени любят и поляки, и россияне.

— Самые горячие соболезнования вам и как поляку, и как человеку, который, возможно, кого-то лично потерял в этой катастрофе.

— Да я почти всех их знал лично. Начиная с супруги президента, которую мы, люди театра, невероятно любили. Потому что она любила нас, была страстной поклонницей театра. Даже будучи за рубежом как супруга президента, она находила возможность присутствовать на важных спектаклях. Помню такой случай, она была где то, по-моему, в Будапеште, но вернулась в Варшаву, чтобы попасть на премьеру. Очень высокой культуры женщина… была — так печально это говорить в прошедшем времени.

— Кого еще вы там знали?

— Почти всех. Например, Иоланту Шиманек-Дереш, которая была, так сказать, с левого фланга в политическом ареале Польши, очень красивая, умная, очаровательная женщина. Там были многие из тех, с кем я много раз публично спорил перед телекамерами, — например, Пшемыслав Гошевский. Потому что мне с ними было не совсем по пути в политике. Но сегодня мне невероятно жаль, что их нет, что я не могу снова спорить с ними. Сегодня мне хотелось бы обнять Ярослава Качиньского — брата погибшего президента, просто потому, что он его брат. С которым мне тоже было не совсем по пути, и я не был среди его электората, когда его выбирали. У меня был совсем другой кандидат. И если он был бы жив, я бы не был в его электорате на будущих выборах. И в этом смысле я бы мог сказать, что это не мой президент. Но сейчас я говорю: это мой президент, потому что такова демократия. Я видел это невероятное количество цветов и огней перед нашим Президентским дворцом в Варшаве. И наверное, не все люди, которые оставляли цветы и зажигали огни, были электоратом Леха Качиньского, но они считали его нашим президентом. И как прекрасно сказал только что по телевидению один мой друг, когда-то один из самых главных оппонентов коммунизма: «Как бы мы хотели поблагодарить русское правительство и русский народ, который сейчас так сердечно отнесся к нашей трагедии». И я могу то же самое вам теперь сказать — как мы благодарны Владимиру Путину, вашему руководству и вашему народу за то, что вы отнеслись к нам как братья.

— У нас в Москве Польское посольство просто цветами завалили.

— Мы это знаем. Мы это видим по телевидению. И я вам сердечно кланяюсь, как, думаю, каждый поляк.

— Хотя, если честно, у нас кое-кто опасался, что в Польше это усилит некое озлобление против России: дескать, к тем тысячам убитых в Катыни 70 лет назад теперь прибавились новые жертвы….

— Ну что вы! Ну что вы! Пресса подчеркивает слова Путина о том, что это случилось у братских могил, где покоятся и поляки, и русские.

— Наверное, иные СМИ, как бывает, сгущают краски, создают впечатление, что в сегодняшней Польше Россия и русская культура непопулярна.

— Нет, напротив. Я два года вел регулярную передачу на специальном канале «Война и мир», посвященном России, показывал советское и российское кино, по четыре фильма в неделю. Сейчас взял паузу, но думаю, что буду продолжать — теперь уже расскажу о том, что делается в новейшем российском кинематографе.

— Помнится, вы в одном выступлении замечательно передали своими словами историю польско-российского конфликта XVII века.

— А-а, насчет того, что не надо считать это войной Польши против России? Что на самом деле это была небольшая кучка польских дураков, которая пошла на Кремль, их оттуда прогнали, и правильно сделали, потому что даже сам король и его премьер-министр (канцлер, как тогда говорили) не поддержал эту глупость.

— Когда весь этот ужас в субботу случился, вы кому-то в Россию стали звонить?

— Не успел, наоборот, мне тут же стали звонить друзья из Питера, Москвы… Моя русская подруга, вдова Владимира Высоцкого Марина Влади позвонила из Парижа. Даже мои молодые русские друзья, живущие в Индии, в Гоа, я там с ними познакомился год назад, когда мы снимали картину «Одноклассники» с Сергеем Соловьевым, — тоже позвонили.

— Вы видели нашумевший фильм Анджея Вайды «Катынь»?

— Конечно. Вы знаете, я скажу вам то же самое, что сказал после просмотра картины, позвонив моему другу Анджею Вайде. Я его поблагодарил с большим уважением, сказал: «Большое спасибо, я очень-очень пережил твою картину. И чувствовалось, как ты рассказываешь все это сквозь слезы, но самих слез не было видно, вот это было прекрасно».

— Что скажете о роли нашего актера Сергея Гармаша в этой ленте?

— Он гениально сыграл! И это прекрасно, что Вайда так придумал — что осуждается Сталин, система, но один живой русский человек, который там есть, это прекрасный гуманистический образ, и это гениальная роль Гармаша.

— Вы знаете, у нас экстренно изменили программы телевидения, и канал «Россия-1» покажет «Катынь».

— О Боже! Раньше его только на «Культуре» показывали. А сейчас на всю Россию?

— На всю.

— Гениально! Ну значит, еще раз большое вам спасибо, мы вас, русских, любим и уважаем.

— Даниэль, вы снимаетесь в России почти столько же, сколько в Польше. К кому теперь ваша следующая поездка?

— Моя следующая поездка связана не с кино, а с театром. Я буду через три недели в МХТ на годовщине Победы над фашизмом. Я приглашен Олегом Табаковым и всем этим проектом, это называется «Реквием», где, как мне сказали, будет Жанна Моро из Франции, Франко Неро из Италии, Анна Шигула из Германии… А я выступлю как голос Польши. Мой номер поставлен Анджеем Вайдой. Я на сцене буду один, скажу несколько слов, написанных нашим редактором «Газеты выборчей» Адамом Михнеком, моим другом. А весь спектакль поставлен Кириллом Серебренниковым. Все, извините, мне надо ехать в Варшаву. Я живу на даче, а теперь зовут на телевидение, и я должен им сказать все то, что сейчас вам сказал.

— Я почти всех их знал лично.

— Кого лучше других?

— Супругу президента, которая просто… мы ее невероятно, мы люди театра ее любили, потому что она любила нас. Она была любовница театра. Она даже будучи за рубежом как супруга президента, я помню такой случай, она была в Будапеште, по-моему, но вернулась в Варшаву, чтобы существовать на премьере какого-то спектакля.

— Она актриса?

— Нет, она — любовница. Очень воспитанная женщина… была… это очень неприятно говорить это в прошлом… Она была одна из самых больших любовниц театра, мы просто очень за нее грустно.

— Кого еще вы там знали?

— Почти всех, на официальных встречах, это Шванек Терешка, которая с левой стороны, как бы это сказать, в политическом ареале Польши, очень красивая умная очаровательная женщина. Даже те, с которыми я много раз спорил в выступлениях перед телекамерами. Просто мне грустно, что не могу больше спорить с ними.

— Это об искусстве?

— Нет, политические. Там были люди, с которыми мне было, может быть, не совсем по пути. Как это бывает в демократии. Но я так жалею, что не могу с ними продолжать моих споров.

— Ну вот к кем вы так спорили?

— Например, Пщемыслав Лощевский, очень близкий человек Ярослав Качиньский… не был мне в прошлом, но я бы очень хотел его обнять… Это брат президента. С которым мне совсем не было по пути политически, но сейчас я бы хотел его просто по-братски обнять за эту трагедию. Я не был в электорате нашего президента, погибшего. У меня был совсем другой кандидат. И если он бы жил, я бы не был в его электорате на будущих выборах. И я бы мог сказать — это был не мой президент, но сейчас говорю — это наш президент. Это демократия. Или это невероятное количество цветов и огней перед нашим Палацем президентским в Варшаве. Это наверное были люди, которые осталяли цветы и зажигали огонь, наверное не все были электорат Леха Качиньского, но это был наш президент. И как прекрасно сказал мой друг, один из самых важных в то время коммунизма Владислав Фразиюк, он только что сказал по ТВ: как бы мы хотели поблагодарить русскому начальству и народу русскому, который сейчас так при нас сердечно стоит при нашей трагедии. Он это сказал, и я могу так сказать, потому что имею возможность вам это сказать. Как мы благодарим Владимиру Путину, вашему начальству и вашему народу в том, что вы как братья.

— У нас Польское посольство просто цветами завалили.

— Мы это знаем. Мы это видим по ТВ. И имеем возможность вам очень сердечно, я кланяюсь глубоко вам, и вам благодарю, как думаю, каждый поляк.

— Я честно скажу, боялся, что в Польше это усилит некое озлобление против России.

— Ну что вы! Ну что вы!

— Что вот к тем 20 тысячам убитых в Катыни добавились еще новые жертвы.

— Ну что вы! Реакция подкрепляет, что вообще это на братских могилах, как сказал Путин.

— Тут и наша пресса виновата, создают впечатление, что в Польше русскую культуру отодвигают, создают образ врага.

— Нет, напротив.

— Я знаю, что вы принимаете участие в работе канала, который целиком посвящен русской культуре.

— Да-да, я это делал регулярно два года.

— «Война и мир», по-моему.

— Конечно.

— Он работает?

— Да, но я свою миссию там пока закончил. Может быть. Буду продолжать. Я просто там приближал русское, советское кино. Каждую неделю было 4 картины, выбор был и мой немножко, я еще раз смотрел подробности и приближал.

— Будете продолжать?

— Думаю, да, о всем том, что происходит в вашем современном кино.

— Я прочел в одном вашем интервью про российско-польское столкновение 17 века, насчет кучки дураков…

— Ну да, даже в школе нас учили, что небольшая количество, да? польских дураков поехали на Кремль, несколько там конечно повыдворили, прогнали, и правимльно, что прогнали, и даже сам король и польский премьер-министр — канцлер в это время совсем не поддержал этого дурацтва.

— А когда узнали все это, вы в Россию позвонили?

— Нет, наоборот, мне звонили из России друзья. И русская моя подруга, вдова Владимира Высоцкого…

— А-а, Марина?

— Она из Парижа позвонила, но и много друзей из Питера, из Москвы. Даже мои русские друзья в Индии, где я снимал картину с Сергеем Соловьевым год назад, там много молодых русских живет, я их встретил во время съемок, это Гоа, такая часть Индии. Я там с ними снимал русскую картину год тому назад, и они мне тоже звонили вчера.

— А мне кстати Танечка Друбич помогла с вами связаться.

— Ага.

— Вы видели «Катынь» Вайды?

— Конечно. Вы знаете, я скажу, может быть. То же, что я сказал после картины выходя, я позвонил моему другу Анджею Вайде, с большим уважанием, что большое спасибо, я очень-очень пережил твою картину. И видно было, как ты рассказываешь через слезы все это, но этих слез не видно, но я их чувствовал. И это было прекрасно.

— Там ведь Гармаш сыграл.

— Он гениально сыграл! Это прекрасно, что Вайда придумал, что лично… вообще оскорблен там Сталин, систем, а один русский человек, что там есть, это гениальный Гармаш, это прекрасный гуманистический роль. Это придумал Анджей прекрасно. Один русский. Которого там видно, это гениальный человек, и это сыграл Гармаш.

— Вы знаете, у нас изменили сегодня программы, и канал Россия-1 будет показывать «Катынь».

— Это на Первом? О Боже! На Первом канале будет?

— Я немножко запутался в названиях каналах, это не тот что Первый, а тот, что был просто «Россия», у нас его называли Вторым.

— Ага. Он был показан по на канале «Культура».

— Да, для избранной публики.

— А сейчас для широкой?

— На всю Россию.

— На всю Россию? Гениально. Ну это значит, еще раз большое вам спасибо, мы вас любим и уважаем. Говоря о вас, русских.

— Даниэль, а мы вас очень любим не только как поляка, но как замечательного актера. Вы столько снимаетесь в России, почти столько же, сколько в Польше.

— Почти.

— К кому ваша следующая поездка?

— Я буду через три недели в МХАТе на годовщине Победы над фашизмом. Я приглашен Табаковым и всей этой организацией, это называется «Реквием», где мне сказали, что будет……из Англии, Жанн Моро из Франции, Франко Неро из италии, Ханна Шигула… А я как голос Польши. В постановке А.Вайды. Я там буду сам. Постановка небольшая, но логично в программе будет записано — постановка А.Вайды, а несколько слов скажу написанных главным редактором "Gazeta Wyborcza" Адамом Михнеком, моим другом.

Происшествия 00:02 / 04 Сентября 2026 7853

Язык до Шпицбергена не довел

Пилоты и диспетчеры не поняли друг друга - и это обернулось катастрофой

Анатолий Журин

Труд

30 лет назад, 29 августа 1996 года, при заходе на посадку у города Лонгйир архипелага Шпицберген потерпел катастрофу лайнер Ту-154М авиакомпании «Внуковские авиалинии». Жертвами трагедии стали все 130 пассажиров...