Главная Культура 19:01 12 Декабря 2015 10703
Захар Прилепин: Музыка для нас - это счастье в чистом виде

Это еще одно ответвление деятельности сверхактивного Прилепина? После первых выпусков шоу «Соль» «Труд» решил получить ответы из первых рук

Сергей Бирюков

В жизни знаменитого писателя Захара Прилепина — все более отчетливый «музыкальный уклон». Полгода назад вышел альбом песен «Охотник», записанный с группой «Элефанк». И вот — новый проект: авторская программа «Соль» на РЕН-ТВ, посвященная представителям рок- и рэп-культуры. Что это — просто еще одно ответвление деятельности сверхактивного Захара? Или выражение его глубинных художественных, общественных, человеческих интересов? О первых выпусках шоу, о том, кто ожидается на нем в скором времени и как все это связано с писательством Захара, с его поездками в Донбасс — наш разговор.

— Захар, идея программы «Соль» в вас самом созрела? Или ТВ пригласило?

— Ну, мало ли что во мне зреет... Нет, меня пригласили. Просто я, так сказать, готовился к этому приглашению всю жизнь, десятки тысяч раз переслушав тысячи песен и сотни альбомов производителей русского рок-н-ролла.

— Т.е. росли вы не на классике, родители вас не мучили, заставляя ходить в музыкальную школу?

— Нет, я рос в деревне, у нас не было не то что музыкальной школы, а даже и пианино как такового. Я его впервые увидел «вживую» уже в юности. Зато отец играл на гитаре и на баяне, причём вполне себе виртуозно. Бетховена у нас в доме я не помню, а вот «Чардаш» Монти, «Полонез» Огинского и какие-то классические гитарные композиции звучали постоянно. Я всё это любил, и по сей день ликую под эту музыку. Пластинка с которой началось моё музыкальное взросление, называлась «Государство синих глаз». Это совершенно волшебный альбом прекрасного барда Александра Дольского, который мой отец привёз в деревню в 1980 году. Я тридцать лет слушаю этот альбом и люблю его всё так же сильно.

— В последнее время музыка на ТВ утратила свои прежние позиции. Русский рок, рванувший было в 80-е — 90-е, вскоре был с телеэкрана изгнан. Наступила эпоха (пользуясь вашим же выражением) Ксении Собчак, Тины Канделаки и «Дома-2». «Голос» не смог всерьез всколыхнуть болото нашей попсы. И тут являетесь вы. Надеетесь исправить положение?

— Нет, шансов у нас — минимум. Исправить уже нельзя, но можно хотя бы донести до какого-то количества людей информацию о том, как делали и делают музыку взрослые ребята в России, которые стали учителями и товарищами для нескольких десятков миллионов советских граждан в своё время.

Сегодня музыка уже не является той «духовной практикой» и местом обитании миллионов слушателей — как то было с моим поколением. Тогда по музыке определяли «свой — чужой». БГ или Летов. Кинчев или Цой. И уж точно близко не подпускали к себе людей, слушающих «Мираж» и всё такое прочее.

Сейчас взрослеют иначе. Музыка для большинства — фон. Ничего, и это переживём. Будем петь для тех, кто слышит.

— Понятно, что вы начали с выпуска, посвященного группе «25/17», я и услышал о ней впервые от вас, когда вы прошлой зимой рассказывали, как вместе ездили в Донбасс. Чем она вам близка — смесью русского фарса и русской беды («Людмила... мразь полюбила... любила, убила»)? Или сумасшедшими контрастами («Жарили шашлык и ржали, Эрос и Танатос за гаражами»)? Или поэтическими находками ((«каждому барану — свой Курбан-байрам», «кому Сваровский, а кому — Саровский»)?

— А всем перечисленным, и ещё тем, что они постоянно поднимают планку выше и никогда не идут на поводу у своих слушателей, которым вечно хочется условного «Жду чуда» (есть у «25/17» такая песня «для выпускных» — чтоб девчонки хором пели). «25/17» постоянно совершает какие-то парадоксальные музыкальные шаги и рывки, и это воистину круто у них получается.

Помимо всего прочего, у этих парней из Омска, несмотря на их чёткую и осознанную религиозность, есть внутренняя, то и дело прорывающаяся вовне агрессия, дух сопротивления. Они в конфликте с этим пошлым миром разноцветных хипстеров и развратных буржуа. Я не могу этого не оценить.

Наконец, они отличные мелодисты, собрали отличных музыкантов и круто звучат на концертах.

 

— А какая их песня — ваша самая любимая?

— Ой, у меня таких много. Пожалуй, почти весь альбом «Русский подорожник» — в первую очередь первая одноимённая песня, спетая совместно с гениальным Дмитрием Ревякиным, затем «Волчонок» (в клипе на эту песню я снимался) и мощнейший «Поезд». Мне нравится весь альбом «Холодная война» их проекта «Лёд 9». Мне очень нравится одна песня Анта (Антона Завьялова — одного из участников дуэта «25/17». — «Труд-7»), которую они никогда не поют на концертах — «Девять дней».

А вообще, когда я составляю себе в машину сборки из «25/17», там у меня песен по 70 набирается самых-самых любимых.

— Но вот загадка: рэп — это полный антипод романа. Предельная концентрация слов и образов, такая, что уже на самом деле и сознание их не воспринимает, они туда проваливаются, а потом выблескивают — и «догоняют» тебя. Может, рэп привлек вас, романиста, как раз этим ДРУГИМ, не романным способом внедрения информации, этой другой скоростью мысли?

— Ну, прямо вот романиста. Я с девяти лет писал стихи, с пятнадцати — когда освоил гитару — песни. Что до прозы — да я пишу всё подряд: от больших форм до хулиганских листовок, литературоведческих эссе и философических писем. Так что я про этот способ внедрения информации всё понимаю. Тем более, что я маникальный читатель поэзии. Да и ничем принципиальным внедрение информации в рэпе не отличается от внедрения информации в рок-н-ролле. Кинчев в «Энергии» 1985 года уже, по сути, читал рэп, а Гребенщиков и того раньше — в «Табу», в 1982 году.

— А может, вам современный рэп кажется в целом честнее современной, так сказать, стационарной прозы и поэзии? Вы, кстати, следили за нынешними осенними литературными жатвами, за ярмаркой non/fiction?

— За ярмаркой не следил, я и так постоянно читаю, что выходит нового и любопытного. А рэп и поэзию не стоит сравнивать. Это на совершенно разных весах измеряется. Самые лучшие рэп-композиции с точки зрения поэзии как таковой — ну... они не конкурентны в сравнении со стихами Олеси Николаевой или Станислава Минакова, или Караулова, или Кабанова. Или покойного Бориса Рыжего. Рэп — это, как и рок-н-ролл, некое шаманство, правильно составленные слова, которые вне голоса, подачи, харизмы, скорости и жестикуляции теряют девять десятых своей мощи. А стихам Рыжего ничего этого не надо: ни голоса, ни гитар, ни бита. Они сами по себе живут.

То есть, тут имеет место своеобразный метафизический размен. Рэп и рок-н-ролл, да и бардовская музыка тоже при жизни получают в десять, а то и в сто тысяч раз больше внимания, чем «чистые» поэты. Но этот успех в 999 случаях из тысячи исчезает сразу же, как только человек сходит со сцены. А Блоку, Хлебникову, Игорю Северянину, Есенину или Рыжему — им ничего не будет до тех пор, пока русский язык существует.

— Не со всеми собеседниками вы такой уж единомышленник. Например, Илья Черт, сторонник ведической религии, категорически разошелся с вами в оценке того факта, что в Ростовской области ввели школьные уроки православной культуры. Но вы при этом как-то не перешли на крик, как это бывает на большинстве наших ток-шоу — у Соловьева, Малахова или Корчевникова...

— Да ну, что на него кричать. Он же ж как дитя малое... Я стараюсь слушать и предоставлять зрителям делать самостоятельные выводы. А по поводу тех шоу, которые вы назвали... У меня дома нет телевидения. Я пару раз был на шоу Малахова, больше не пойду. И один раз — в программе «К барьеру» Соловьёва. Хожу на всякие политические ток-шоу время от времени. Фамилию Корчевникова даже не слышал... Мне понятней формат тех программ, где я имею одного-двух собеседников — Познера, или Диброва, или Дуню с тетей Таней. Этот формат удобен и позволяет всерьёз, а не перекрикивая кого-то, высказаться. Ту же самую возможность мы хотели бы предоставить и гостям нашей программы.

— У каждого из ваших собеседников — свое отношение к нашей стране. Оно как-то влияет на ваше чувство Родины?

— Моё чувство Родины незыблемо, Сергей, на него никто не может повлиять. Я сам по себе — чувство Родины.

— Кстати, о патриотизме: вы в одном из недавних интервью сказали, что сегодняшний его всплеск в России — все-таки не шовинизм и не установка памятников Сталину и Дзержинскому. Могу с Вами поспорить: а как на этом фоне недавняя выставка «Романтический реализм» в Манеже, где на 80 картин 8 портретов Сталина? Или недавнее высказывание М.Шемякина за возвращение скульптуры Дзержинского «как выдающегося произведения искусства и части нашей истории»?

— Я ничего не имею против памятника Дзержинскому и портретов Сталина. В стране, где есть памятники Ельцину или там Колчаку, отчего бы не быть памятнику Дзержинскому. А Сталин — ну что поделать, если его рисуют. Про него Пастернак писал хорошие стихи, а Ахматова — плохие. И что ж теперь. Всё есть как оно есть.

— Демократы считают, что стране более нужны памятники жертвам репрессий. Правда, они, похоже, не в большинстве.

— Если кто-то хочет сохранить память о всех невинно убиенных — они имеют право это сделать. А разве памятник должен быть нужен 100% населения?

Стране слишком долго прививали чувство вины, она устала от этого. Тем более на фоне того беснования, что на Украине имеет место в связи памятниками Ленину, а то и Жукову с Кутузовым, и якобы направленным исключительно на Украину голодомором. Всё-таки воспринимайте всё происходящее в контексте времени, а не само по себе.

Люди не хотят именно сегодня памятника репрессиям, потому что не хотят нести вину перед коллективным «виктором шендеровичем», лукавой Европой и майданными скакунами. Когда все эти кривляки стихнут — поставим огромные мемориалы всем того заслужившим и будем каяться. Сами по себе, без напоминаний.

— Вы называете среди своих кумиров Бориса Гребенщикова. Но простите, мне трудно сейчас представить вас с ним в одной компании. А могли бы вы позвать его на свою передачу?

— Да уже позвал. Более того, я даже не буду спрашивать его, что он там делал в Одессе. Из уважения к тому, что я слушал его песни 30 лет, и наверное любую из них могу продолжить по памяти.

— А Макаревича?

— И его запросто. Пусть люди посмотрят на нас.

— Помните, когда его только начали бранить за выступление перед украинскими беженцами (дескать, не перед беженцами он пел, а перед украинскими солдатами-убийцами), вы его в нашей газете поддержали: молодец Андрей, держит удар, ведет себя правильно и твердо.

— Ну-ну, не расходитесь. Просто в газетах не рисуют смайлики. Я ничего подобного не говорил. Я говорил: Макаревич имеет свою точку зрения, пусть высказывает, мы не Украина... Моя позиция по Украине всегда была одной и той же. Ещё за год до Майдана я её, как это сейчас называют, озвучил: всегда буду на стороне тех людей, которые считают себя русскими. Общечеловеческие ценности — это не по моей части, тем более, что их в данном случае нет.

— Вы как-то рассказывали об эпизоде, когда песня с упоминанием Дмитро Яроша понравилась донецкому командиру Мотороле. Или я что-то путаю?

— Да. Рассказывал. Это песня «25/17», спетая ими совместно с Дмитрием Ревякиным. У Моторолы отличный музыкальный вкус и, кроме того, он может позволить себе самоиронию. Эта песня — она, скажем так, «заводная», он воспринял её как своеобразный «энергетик», и вместе с тем, слушая её на всю громкость в своем командирском козелке, он как бы демонстрировал глубокое презрение к противнику: я тебя настолько презираю, что могу слушать песню про тебя, и кивать в такт головою.

— Так может, музыка что-то сделает для примирения народов? Или я сказал глупость?

— В данном случае, скорей, да. Да и в самом широком случае — Макаревич никого не примиряет, а лишь убеждает часть людей с той стороны в их «правоте».

— Говорят, те немцы, которым удалось услышать по радио исполнение Седьмой симфонии Шостаковича в Ленинграде, поняли, что они город не возьмут...

— Ага, прямо поняли, и сняли блокаду. Все два немца.

— Вы не стали давать в своей передаче песню «Будь белым» группы «25/17», против которой недавно выдвигалось обвинение в экстремизме. Но признались, что вообще-то вам нравится искусство с определенным духом агрессии. Не противоречит ли это задаче искусства, сформулированной Пушкиным: «Чувства добрые я лирой пробуждал»?

— Это Пушкин пробуждал, который писал «...есть упоение в бою»? В передаче мы дали бы что угодно, просто «25/17» её не поют, вот и всё. А задач у искусства — великое множество. Отстаивать честь и достоинство своего народа — тоже задача не из последних для русской литературы. Помните, в школе читали про «Бородино»? Там много ещё такого, в русской поэзии.

— Как-то о своей «Обители» вы сказали: это текст о сложности сохранения в себе человеческого... А Андрей Позднухов и Антон Завьялов, когда поют «Был Вася, стал Ашот», не убивают в себе ту часть человеческого, которая называется благородным словом «интернационализм»?

— Вы прямо на полицию нравов становитесь похожи. А когда Пушкин писал «бежали робкие грузины» — он не убивал в себе «часть человеческого»? А когда Чехов издевался над малоросским характером? Я вам сейчас таких цитат выложу из русской классики, что бумага начнёт дымиться под этим интервью.

— Вам самому от поездок в горячие точки не становится все сложнее сохранять в себе человеческое?

— Я как раз таким образом его сохраняю. Человеческое очень хорошо сохраняется, когда человек гуляет где-нибудь там, где его — раз — и может вдруг не стать.

— Может быть, музыкальная передача, как и творчество с группой «Элефанк», для Вас — способ отдохнуть от литературы? А отдохнув, набраться идей, которые потом в литературу вернутся?

— Я не устал. У меня есть идеи на четыре книги вперёд.

— Можно сказать, что какие-то мотивы, мысли, прозвучавшие истории из ваших музыкальных программ потом войдут в литературные сочинения?

— Нет, это в целом разные вещи.

— Чего вы ждете от следующего года?

— А зачем чего-то ждать? Всё, что должно вырасти — вырастет само.

— А 2015-й вас больше вдохновил или разочаровал?

— Хороший год. Все музыканты, которые ко мне приходили, кроме одного чёрта, оказались тайными или явными ватниками. Это меня повеселило и порадовало. А год был огромный, удивительный, трагичный, страшный, волнующий. Разве это чашка чая, чтоб я оценил его одним словом. Этого года хватит на сотню книг.

— Будет ли обещанный фильм Александра Велединского по «Обители»? Какие еще кино- и телепроекты с вашим участием можно ожидать?

— Фильма пока не будет, денег не хватает — тех, что дают. Но мы надеемся, что они найдутся. Проекты на ТВ могут появиться, но пока помолчим о них.

— Какую музыку любят ваши дети?

— Примерно ту же самую, что и мы с женой. Какие-то классические вещи — чаще всего звучат Рахманинов и Свиридов, классический рок — чаще всего звучат Игги Поп и Cure, классический русский рок — в первую очередь БГ и Бутусов, старший сын любит a-ha и Михаила Щербакова, младший — Гуфа, старшая дочка — Земфиру и Pink, и, кстати, мои песни, младшая — группу «7 Б» поёт наизусть. «25/17» любит вся семья. А жена любит Виса Виталиса и Хаски, есть такие рэп-музыканты. Типси Типа сейчас слушаем, очень талантливый рэпер. Всё звучит у нас — и Стинг, и Елена Фролова, которую обожает жена, и я — обожаю, и Брайан Ферри, и чудесный 50 cent, и Боб Марли, и Дамиан Марли, и Саша Скляр, и Вертинский, и Том Оделл, и «Ундервуд», и Бернес, и Дюк Элингтон, и Вивальди... Порой мне кажется, что вся семья живёт внутри музыкального ящика. Музыка для нас — это счастье в чистом виде. Сопровождение нашего общего счастья — и счастье само по себе.

В Эрмитаже и в Русском музее выставлены обновленные картины великих мастеров

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург
Труд

Романтичным, страдающим от безответной любви является к нам античный циклоп на картине Никола Пуссена «Пейзаж с Полифемом». Тот самый великан, кому Одиссей выбил единственный глаз, в многочисленных произведениях...

Он прошел путь от алкоголя, бузотерства, мирских страстей - к поиску покоя и внутренней гармонии

Леонид Павлючик, кинообозреватель «Труда»
Труд
Петр Мамонов на протяжении жизни примерял на себя разные маски. Фото предоставлено студией Павла Лунгина

На экраны выходит документальный фильм «Четыре жизни Петра Мамонова». Снял его Павел Лунгин — человек в судьбе Мамонова не случайный. Он разглядел в эксцентричном музыканте незаурядный актерский...

Космический блокбастер не смог спасти даже Юра Борисов

Леонид Павлючик, кинообозреватель «Труда»
Труд
Кадр из фильма «Девятая планета». Производство студии СТВ

На смену бесконечным сказкам типа плохо пропеченного «Колобка» и глупым комедиям наподобие «Холопа-3» подоспела новинка, снятая в достаточно редком для нашей киноиндустрии жанре. Троица продюсеров в составе...

Мнения экспертов, как всегда, разошлись

Труд

Есть такая народная забава: смотреть на федеральных каналах медицинские передачи, вырывать из контекста отдельные сюжеты и потом ошарашивать их пересказом знакомым. Так, на днях можно было поговорить о вреде поцелуев...

Культура 00:01 / 16 Октября 2026 6349
Кино как молитва

В прокат выходит последний шедевр Андрея Тарковского

Леонид Павлючик, кинообозреватель «Труда»
Труд
Кадр из фильма Андрея Тарковского «Жертвоприношение», который стал его творческим завещанием

С 19 октября в крупнейших российских городах пройдут специальные показы отреставрированной версии картины Андрея Тарковского «Жертвоприношение», а в конце месяца фильм выйдет в прокат. Это последний...

Режиссер Али Хамраев - о долгожданной премьере фильма «Невечерняя»

Леонид Павлючик, кинообозреватель «Труда»
Труд
Кадр из фильма «Невечерняя»

13 ноября в московском кинотеатре «Октябрь» состоится премьера фильма «Невечерняя» в постановке Марлена Хуциева. Великий режиссер работал над картиной о встречах, беседах Льва Толстого и Антона...

Культура 00:05 / 23 Октября 2026 5338
Львы в небе

В России снимут детский художественный фильм о беспилотниках «Небесные львы»

Надежда Гужева
Труд

В России снимут детский художественный фильм о беспилотниках. Кинокомпания «Эн Джи Продакшн» запросила на него у Минкультуры 50 млн бюджетных рублей. По сюжету «Небесных львов», шестиклассник...

«Труд» обсудил с ведущим программы «Зверский характер» растущее непонимание между гомо сапиенс и «братьями меньшими»

Надежда Гужева
Труд

Такое ощущение, что звери озверели: информационные ленты полнятся сообщениями об обострившихся конфликтах диких животных с людьми. Причем речь идет не только об агрессии со стороны медведей и волков, но и о нарастающем...

Сергей Женовач из «Студии театрального искусства» предлагает вспомнить русского классика

Любовь Лебедина
Труд

В «Студии театрального искусства» под руководством Сергея Женовача состоялась премьера спектакля «Дыра» по пьесе Александра Галина, впервые поставленной еще в 1987 году в Театре Олега Табакова. После...

Глядишь, и в реальной жизни коррупции меньше станет…

Сергей Беднов
Труд

В последние дни околокинематографическая общественность бурно обсуждает перспективу лишения госфинансирования фильмов и сериалов, где показывают сотрудников МВД, ФСБ, СКР и прокуратуры, берущих взятки и участвующих в преступных...

В следующем году стоимость рекламы на федеральных телеканалах существенно увеличится

Сергей Беднов
Труд

На первый взгляд, рядовому обывателю нет до этого никакого дела — пусть голова болит у тех, кто, покупая эфирное время, мечтает впарить зрителю свои товары и услуги. Лишь бы объем рекламных пауз не рос...

Культура 17:01 / 24 Октября 2026 4874
ИИ дорвался до власти

Он стал главной героиней российского сериала, временно занявшей место мэра

Труд

На фоне продолжающихся споров о возможных угрозах со стороны искусственного интеллекта и многочисленных опытов его использования в создании аудиовизуального контента уже снят сериал, где ИИ — главный герой....

Хомлин, сидевший на перилах Медового моста в центре Калининграда, пост сдал

Владислав Ржевский
Труд

Начнем с того, что 4 июня 2018 года в центре Калининграда на перилах Медового моста присел крохотный старичок. Да так и остался. Хитро смотрел на всех, посмеиваясь. А идущие мимо люди останавливались:...

Прима-балерина Мариинки сыграла в одном необычном спектакле

Екатерина Беляева
Труд
Участие Дианы Вишневой окрашивает спектакль особой интонацией. Фото Александра Филькина

В Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко прошла необычная премьера спектакля «Вишневый сад. Сад вишневый», созданного двумя хореографами — Павлом Глуховым и Максимом Севагиным. В роли...

Культура 00:01 / 06 Ноября 2026 4478
Между адом и небом

Бессмертный роман Виктора Гюго звучит на экране удивительно современно

Леонид Павлючик, кинообозреватель «Труда»
Труд
Кадр из фильма «Отверженные». Героям киноэпопеи предстоит пройти и через хаос революции

На экраны вышел фильм «Отверженные» от продюсеров суперуспешного «Графа Монте-Кристо». Это новая экранизация великого романа Виктора Гюго — одного из главных произведений XIX века. Не зря...

Фильм «Битва моторов» обещает стать одним из главных хитов сезона

Леонид Павлючик, кинообозреватель «Труда»
Труд
Кадр из фильма «Битва моторов». В главных ролях Иван Янковский и Юра Борисов. Фото: Централ Партнершип

На российские экраны большим тиражом выходит фильм «Битва моторов» о грандиозном авторалли на заре ХХ века. А накануне в кинотеатре «Октябрь» на Арбате состоялась светская премьера ленты....





Подписаться

Еженедельная рассылка самых важных и интересных новостей от Труда. Без спама.

Подписаться
Спасибо!

Вы подписались на еженедельную рассылку от Труда. Мы пришлем Вам первый выпуск сегодня.

Oк

Порядок разделов

Для того, чтобы изменить порядок раделов, передвиньте их и установите в нужной последовательности

Сохранить
Спроси у юриста

Квалифицированные юристы помогут разобраться в правовых коллизиях вашей проблемы

Хотите получать уведомления о самых важных новостях от Труда?