Книжный дебют актера, сценариста и режиссера Павла Санаева — повесть «Похороните меня за плинтусом», посвященная истории семьи и непростым детским воспоминаниям, — стал в 2003 году бестселлером, сюжет был экранизирован. На днях выходит новая книга Павла — «Хроники Раздолбая. Спор на балу Воланда», а за ней продолжение серии — «Хроники Раздолбая. Новый рассвет». О чем сейчас пишет Санаев? Отчего он, в своих книгах выступающий проницательным психологом, в кино предпочитает жанр криминальных стрелялок?
— Павел, в «Википедии» вас называют писателем, актером, сценаристом, режиссером и переводчиком. На первом месте — все же писатель.
— «Википедию» пишет народ, значит, я для народа сначала писатель, а все остальное потом. Я согласен. Не стал бы только называть себя актером. Я снялся в четырех фильмах в детстве и в студенчестве (кинодебют Павла — роль одноклассника героини Кристины Орбакайте в фильме «Чучело». — «Труд»), но по разным причинам профессией это не стало. Будучи приемным сыном Ролана Быкова и внуком Всеволода Санаева, идти в актеры — стезя неблагодарная. А самое главное — писать у меня получалось лучше, чем играть, и я к этому относился серьезнее. Когда я еще учился в школе, мой отчим попросил меня придумать историю про сувенирную черепашку и ракушек. У меня получился короткий рассказ, больше похожий на фельетон. Опус ему понравился, и он предложил игру в сочинения. Сначала мы писали друг другу письма, а потом я написал рассказ «Купание», ставший впоследствии первой главой «Похороните меня под плинтусом». Вот тогда и началось писательство. Но к профессии литератора я приблизился только во ВГИКе, где на сценарном факультете научился строить сюжет. А как переводчик я отработал девять лет во времена рассвета видео на кассетах. Мои переводы, особенно комедийных фильмов, людям нравились. Это был плодотворный жизненный этап, но та страница перевернута. Сегодня я сказал бы про себя так: писатель, режиссер, сценарист. Но больше всего из перечисленного люблю снимать кино.
— Вы автор двух книг: «Похороните меня за плинтусом» и «Нулевой километр». Взялись за третью, потому что хотите укрепиться в статусе литератора, не потерять технику и так далее или что-то вас настолько всколыхнуло, что не могли не писать?
— Во-первых, сразу скажу: «Нулевой километр» — не моя книга, и вообще не книга. «Нулевой километр» — это мой фильм, по которому была сделана так называемая новеллизация — это когда пишут повесть по готовому фильму. Несколько лет назад была принята такая практика — выпускать фильм и книгу по нему. Текст писала автор Ольга Гаврилова, я его только подправлял ближе к своему стилю. Так что сейчас на выходе не третья книга, а вторая. Писал ее по одной-единственной причине: она давно жила внутри и рвалась наружу. Те, кто читал в некоторых изданиях «Похороните меня за плинтусом» главу «Хроники Раздолбая», уже знакомы с моим новым героем. Вообще-то это был анонс нового романа, но мы с издателями не уследили, и отбивка получилась не очень заметной, поэтому многие приняли «Хроники Раздолбая» за последнюю главу «Плинтуса» и недоумевали, почему такой слом сюжета. Это не слом, это просто первые десять страниц следующей книги. Что касается статуса литератора — знаете, если бы эта книга во мне не жила, я бы никакими статусами не заморачивался и спокойно снимал бы кино. Писательский труд мне по складу характера противопоказан, я буквально лезу на стену. Мне идеально подходит режиссура — работа с людьми, с изображением, ни один рабочий день не похож на другой, сплошной экстрим. Когда я снимаю, то чувствую себя на своем месте и ощущаю полноту жизни. А писательство для меня — чистой воды самоистязание. Это рутинная работа, при этом на высочайшем пике психического напряжения. Представьте, что вы сдаете сложную контрольную по математике и делаете это пять раз в неделю по шесть часов два с половиной года подряд. Периодически меня вышибает — несколько дней ничего не могу писать, но при этом и развеяться тоже не получается, потому что ненаписанный текст бродит внутри и давит.
— Процитирую строчку из «Хроник Раздолбая»: «Везде, где требовалось усилие, умирало желание». Вы противоречите сами себе!
— Это написано про Раздолбая. Я все-таки от этого персонажа достаточно далеко ушел. Но если бы не считал эту книгу ценной, то, конечно, таких усилий бы не совершал. Просто это как беременность на большом сроке — избавиться от нее можно, только родив.
— Что вам принесло большую популярность — книга «Похороните...» или одноименный фильм?
— Книга задолго до выхода фильма стала суперпопулярной, так что фильм обязан своему относительному успеху книге. Относительному, потому что половина поклонников книги от него не в восторге. Хотя выход фильма, несомненно, тоже привлек новых читателей.
— «Плинтус» читали все слои населения, от мала до велика, «Хроники Раздолбая» своим название адресуются скорее к молодежи.
— Думаю, что книгу будет интересно читать и тем, кому за сорок. Я давал первые десять глав своему издателю, он сказал, что похоже на смесь «Плинтуса» с «Духless». Мне такое сравнение нравится, но это ни в коем случае не подражательство. Просто литературный стиль «Плинтуса» — это мой естественный стиль, а на «Духless» местами похоже, потому что затрагивается современная реальность. Роман охватывает очень большой период времени: с конца
— В книге «Хроники Раздолбая. Спор на балу Воланда» предполагается отсыл к Булгакову?
— Нет. Дело в том, что в 1992 году наши первые нувориши пытались научиться жить красиво. Одна из таких попыток — «Бал Воланда» в саду «Эрмитаж», организованный, как сейчас помню, корпорацией «Твинз» Игоря Микитасова. Это реальный эпизод нашей истории, и на этом самом балу два главных героя заключают судьбоносный спор. На этом кончается первая книга. Вторая будет про то, как герой пытается этот спор выиграть.
— Как режиссер и сценарист вы начинали с морально-философской притчи «Каунасский блюз», потом перешли на криминальные триллеры — «Последний уикэнд», «Нулевой километр», где моральная тема очень растворена в кровавых приключениях. «На игре» — и вовсе киберпанк, замес компьютерных страстей на криминале. Но ведь самый большой успех вам принесла книга «Похороните меня...», потому что людям интересно людское. Не боитесь ли вы, что стрелялки и высосанные из пальца компьютерные страсти вытеснят из литературы и кино драму живого человека? И почему все-таки предпочтение отдаете стрелялкам?
— Мне не интересны кинодрамы. Хочу снимать такое кино, которое сам люблю смотреть, и писать такие книги, которые сам люблю читать. В кино я люблю Спилбега, Кэмерона и Кристофера Нолана, а в литературе — Толстого, Достоевского и Джерома К. Джерома. Мне кажется, что историю реальной человеческой жизни гораздо интереснее и глубже можно написать, чем снять. Кино — это все-таки в большей степени развлечение. И потом, режиссер не должен садиться в чужие сани и снимать то, что плохо чувствует. Я не смог бы снять такой фильм, как «Покровские ворота». Это гениальная картина, но я не чувствую таких вещей. Зато я чувствую экшен. «Терминатор» — тоже гениальный фильм в своем жанре. Сейчас запускаю новый проект — опять фантастический экшен.
— В этом году вы работали в жюри «Русского Букера». Что читаете сегодня, что собираетесь читать?
— После 120 букеровских романов я, наверное, очень долго не захочу что-либо читать.
— Тогда скажите: у нашей литературы есть будущее?
— Ну, я вот книжку пишу, чем вам не будущее?
— Книга «Похороните меня...» имеет отдельный официальный сайт. По серьезности бизнес-подхода это уже приближается к проекту Дмитрия Глуховского, создавшего из своего «Метро» индустриальный проект вселенского масштаба. В наше время писателю обязательно создавать пиар-империю, чтобы быть успешным?
— Сайт появился уже после того, как книга стала популярной. Он стал чем-то вроде фан-клуба. Думаю, что информационная поддержка обязательно нужна. Сейчас такое плотное информационное поле, что в нем абсолютно все тонет. Если вы активно не сообщаете о факте появления материала, то никто не узнает, что он есть. Но прежде всего, конечно, важно качество материала. Хорошая книга и с небольшой поддержкой взлетит.
— Каков тираж новой книги?
— Как пойдет. Стартовый — от 40 до 50 тысяч. Дальше зависит от спроса.
— Волнуетесь?
— Скорее нет, чем да. Я бы очень волновался, если бы, что называется делал писательскую карьеру. Но, как я уже сказал, книга — это моя беременность, от которой надо освободиться. Она живет внутри меня такая, какая есть, и моя задача — произвести ее на свет. Признание у читателей — это уже ее личная, этой книги, судьба. Конечно, мне очень хочется, чтобы эта судьба была успешной, но это от меня уже не зависит. Я знаю — многие считают, что планку «Плинтуса» мне не перепрыгнуть. Один человек сказал мне, чуть ли не в ободрение: «Павел, вы должны понимать, что вы — писатель одной книги». Я с этим не согласен. В новый роман мною вложено не меньше, чем в свое время в «Плинтус». Теперь нужно, чтобы над ним так же удачно встали звезды.
