05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-4...-6°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.92   € 67.77
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

КОРМЯЩИЙСЯ ОТЕЦ

Георгиев Рудольф
Опубликовано 01:01 13 Мая 2004г.
Четыре года проходимец эксплуатирует врожденный дефект своей дочери в центре Гданьска. "Герою чеченской войны" и "вдовцу" с больным ребенком подают щедрую милостыню.

Поляки жалеют "беженку из Грозного", чье миловидное личико изувечено то ли врожденной патологией, то ли ножом бандита, бросают в замызганную шапочку пригоршни злотых. Служители костела, возле которого Оксана "работает" с утра до позднего вечера, видят, что изредка к ребенку подъезжает отец, крепкий мужчина на инвалидной коляске, и высыпает в рюкзак подаяние добрых католиков. Они знают - отец и дочь копят деньги на операцию, которая избавит Оксану от уродства. Но если найти адрес, по которому они обитают, то трогательная история предстанет совсем в ином свете. Вот только до этой правды решительно никому нет дела - у польских полицейских свои проблемы, у донецких милиционеров свои, и трагедии обиженного Богом и отцом ребенка в них не находится места.
По мнению Оксаниной мамы Клавдии Николаевны Тарасенко, тщетно пытающейся вызволить дочку из рабства, идея наживаться на несчастье пришла ее мужу - Александру Тыртышникову - уже давно. А иначе, почему он наотрез запретил делать операцию, которая бы избавила ребенка от врожденного дефекта - "заячьей губы"? Ведь донецкие врачи собирались провести ее бесплатно.
Уже тогда, в 1997 году, жалуясь направо и налево на коррумпированных врачей, якобы требующих за свои услуги баснословные суммы, скромный монтер с железной дороги устроился дальнобойщиком в польско-украинскую фирму, а приехав в Варшаву, сумел вызвать сочувствие у врачей Центра материнства и детства. После чего, заручившись их готовностью лечить ребенка бесплатно, усадил все семейство в фуру и отправился за кордон. И пока супруга с четырехлетней Оксаной принимали процедуры в больнице Пшемысла (у девочки нашли много других попутных заболеваний), папаша начал приобщать шестилетнюю Веру и пятилетнюю Снежану к "бизнесу" нищенства.
Кончилось тем, что к гостинице, где остановилась семья, подкатила полицейская машина с Александром и детьми. Девочек высадили, а отца забрали в участок. Вернулся он поздно вечером - перепуганный. Быстро усадил в машину старших дочек и рванул назад, в Донецк. Клавдии приказал срочно ехать следом на автобусе.
На родине Клавдия Николаевна закружилась в хлопотах: устраивала девочек в школу, искала работу. А муж тем временем, получив новый загранпаспорт, снова укатил в Польшу, правда, теперь уже с новой "подругой жизни" - ею стала 16-летняя Елена из одной очень неблагополучной семьи. Зарабатывать честным трудом он уже отвык и вскоре вернулся домой за своими "кормилицами". Разговор с женой был короток и крут: не отдашь девчонок по-доброму - заберу силой. И угрозу выполнил. Как-то, вернувшись с работы, Клавдия Николаевна обнаружила квартиру пустой. Побежала в школу и там узнала, что Александр приходил к директору, устроил скандал и забрал детей, заявив, что увозит их, чтобы дать образование в Польше.
Несчастная мать бросилась в милицию, но там ей равнодушно объяснили, что в действиях отца, мол, нет ничего противозаконного. Три года Клавдия Николаевна писала в разные инстанции, пытаясь узнать судьбу фактически похищенных и незаконно (без согласия матери) вывезенных за рубеж дочерей. Пока однажды к ней не влетела возбужденная соседка: включай телевизор, там твоих показывают, они милостыню просят!
Поняв, что на сыщиков надежды нет, мать решила самостоятельно действовать через новую подругу мужа - Елену. Разузнала адрес ее бабушки, отправилась к ней в деревню, надеясь выспросить что-нибудь про девочек. Какова же была радость несчастной, когда из запущенного дворика, толкаясь и обливаясь слезами радости, выскочили все три ее дочки, по стечению обстоятельств как раз привезенные на короткую "побывку". И снова Клавдия Николаевна оформляла дочерей в школу, слезно упрашивая учителей не упускать их из виду, снова стучалась в милицейские кабинеты, прося защиты от произвола бывшего мужа. "Все будет хорошо, не волнуйтесь", - заверяли ее, но через месяц история повторилась: Александр явился на бывшую квартиру, ударил Клавдию по голове и, перешагнув через потерявшую сознание женщину, затолкал девчонок в машину...
Три года назад старшие девочки все-таки вернулись домой. Им, подросшим, перестали подавать милостыню (неизменную жалость продолжает вызывать только Оксана), и отец отправил "тунеядок" к матери. Для другого "дела", которое он им присмотрел, девочки пока не "созрели". О том, что это за "работа" такая, они рассказывают, краснея. Как-то папаша подвел их к окну и, сунув бинокль, велел смотреть в окно напротив, где веселились голые мужчины и женщины. Но повторить увиденное с его "другом" девочки наотрез отказались.
- Поголодайте в Донбассе, пока не поумнеете, - сказал он, отвозя детей домой на новенькой красной "Ниве", купленной на подаяние. - А захотите вкусно есть и красиво одеваться, заберу вас обратно.
Сейчас старшим сестрам Тыртышниковым 12 и 13 лет, но они с трудом освоили грамоту, а 11-летняя Оксана ни дня не сидела за партой. Лишь благодаря участию некой польской пани Марты, научившей малышку писать, Клавдия Николаевна получила одно-единственное письмо, в котором девочка умоляла забрать ее домой. Однако все попытки матери вернуть домой Оксану с помощью правоохранительных органов остаются тщетными. В Пролетарском райотделе милиции Донецка, куда Клавдия Тарасенко неоднократно писала жалобы, мне ответили коротко: "Это дело поляков. Мы не настолько богаты, чтоб ехать за границу, выручать ее дочь". Более того, заявления матери отказались даже регистрировать, мотивируя это тем, опять же, что они неграмотно составлены. В районной службе по делам несовершеннолетних мне уверенно сообщили, что о случаях вывоза детей за границу с целью эксплуатации им ничего не известно. А начальник соответствующей службы города Инна Куценко прокомментировала ситуацию так:
- Я знаю об этом случае года четыре. В 2001 году было заявление о похищении детей отцом. Но в возбуждении уголовного дела отказано в связи с тем, что отец имеет равные права с матерью на детей. Когда же поступили жалобы на эксплуатацию больного ребенка, мы поставили в известность польские органы. И старшие девочки подтвердили, что действительно к отцу подходили полицейские, но после каких-то разговоров уходили. Думаете, в Польше нет коррупции?
Один из работников угрозыска на правах анонимности объяснил глухоту своих коллег не душевной черствостью, а элементарным нежеланием испортить показатели. Вот и отмахиваются.
Надежду матери на то, что дочка жива и с ней ничего не случилось, поддерживает лишь некий нетрезвый субъект, раз в неделю подстерегающий ее у дома. Поигрывая в немытой ладони складным ножиком, он выразительно напоминает, что "ходить по ментам" опасно.
- Да не боюсь я тебя, убивай, - как-то не вытерпев, крикнула ему Клавдия, - только скажи мне адрес Оксаночки!
На что тот, поскучнев, невнятно буркнул, что тех, кто ему платит, не сдает. Не "сдают" Александра и его родственники, которым он присылает деньги.
Недавно Клавдия Николаевна написала письма президенту Польши и в Европейский суд. Вот только дойдут ли послания до адресатов?


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников