08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

НЕПРИКАЯННЫЕ

Нестерова Ольга
Опубликовано 01:01 14 Июня 2002г.
Для малолетних бродяжек в Москве отведены три детские больницы: Морозовская, Тушинская и N 21. Прежде чем определить дальнейшую судьбу этих детей, в обязательном порядке обследуют их здоровье. Задача еще одной детской больницы - 6-й психиатрической - отфильтровать "своих", страдающих душевными заболеваниями. Пока среди беспризорников не обнаружено ни одного "профильного". Хотя психические отклонения встречаются.

Детская больница частично занимает бывшую Канатчикову дачу. Возле корпусов - площадки для игр и прогулок. Но окна - с решетками. Все двери - на запорах, врачи носят в кармане специальные четырехгранные ключи-отмычки. Закон о психиатрической помощи запрещает постороннему доступ к пациентам. Анатолий Григорьевич МАЗУР заведует подростковым отделением - беспризорники "проходят" через него. Тут и состоялся разговор с психиатром.
- Многие специалисты утверждают, что рост "социального сиротства" в последнее десятилетие "взорвал" детскую психиатрическую статистику. По некоторым данным, в России 4,5 процента детей страдают психическими расстройствами. Эта цифра выросла за последние годы?
- Практически нет. Среди детей статистика таких психических заболеваний, как шизофрения, эпилепсия, давно держится примерно на одном уровне. За 30 лет работы подростковым психиатром я видел 5 - 6 настоящих дромоманов (с клинической страстью к бродяжничеству) и пару клептоманов, которые не могли не красть. Эта болезнь - как огонь, который сжигает их изнутри. Вот сейчас у меня в отделении лежат двое: один утопил ребенка, другой убил бабушку. Они психически больны - получили от убийства удовольствие. Таких единицы.
А вот слабоумных детей стало намного больше, чем 15 лет назад. Это связано с несколькими причинами, но в первую очередь, по-моему, с алкоголизмом и наркоманией родителей.
- Клей "Момент" в ходу недавно, и поколение токсикоманов еще не успело дать потомство. Вас не пугает, какими могут быть их дети?
- Одно из последствий потребления клея "Момент" - импотенция. Может, и к лучшему. У токсикоманов развивается прогрессирующее слабоумие - очень быстро. У нас в отделении лежит мальчик, который стал слабоумным за полгода.
- Из-за клея?
- Это же химический растворитель жира. А мозг - жирорастворимая ткань. Конечно, чтобы растворить весь мозг, надо много клея. Но ребенку достаточно высокой концентрации паров, чтобы в мозге произошли необратимые изменения. Погибает оболочка нервной клетки, которая состоит из жировой ткани и воды. Нервные связи нарушаются - формируется слабоумие.
- Это необратимо?
- Когда к нам попадают первичные токсикоманы, мы можем их вернуть на исходный рубеж. Но всегда говорим родителям, если таковые имеются: в медицине нет препарата, приняв который, ваш ребенок никогда уже не потянется к клею, поэтому единственный способ спасти - это контролировать каждый его шаг. При повторной токсикомании результат от терапии нулевой. Но за беспризорниками-то следить некому, поэтому повальное потребление ими клея грозит катастрофой. Слабоумных еще прибавится...
- По данным Минздрава РФ, у нас и так почти две трети воспитанников интернатов и детдомов отстают в умственном развитии, имеют различные отклонения. В то же время независимые обследования показывают, что до 50 процентов якобы умственно отсталых детей не должны находиться в специализированных интернатах.
- Я считаю, что создание вспомогательных школ в стране было даже не ошибкой - преступлением. Ведь как формируется человеческая психика? Ребенок растет и подражает поведению окружающих: родителей, бабушек, детей. Реагирует на все, как они. Став постарше, реагирует уже индивидуально. Это общеизвестная схема развития ребенка. А чему научится умственно отсталый ребенок среди таких же умственно отсталых? Ничему. Вспомогательная школа - это тупик. В ней слабоумные дети растут злобными и агрессивными. Такова форма поведения в закрытом учреждении.
Когда-то я начинал работать на кафедре подростковой психиатрии. Мы ездили по стране, смотрели всех детей. Помню, попали в сельскую школу под Суздалем. За первой партой сидит добродушный детина - на три головы выше остальных детей. Побеседовали: типичный олигофрен. Добродушный, благожелательный. Летом, как рассказали учителя, он работал помощником тракториста, получал по 200 рублей. Нас тогда поразила эта сумма. Ставки младших научных сотрудников были значительно меньше. Мы спрашивали учителей: как он себя ведет, не представляет ли опасности для окружающих? "Господь с вами", - недоумевали учителя. Они ему ставили формально тройки, переводили из класса в класс. В этом я вижу глубокий гуманизм. И дети к нему нормально относились, никто не дразнил. Он не был в школе изгоем. Выросший в такой среде, он найдет себе подругу, и у них могут родиться здоровые дети. По крайней мере, такая вероятность у него выше, чем у детей из вспомогательных школ. Он ведь никогда не лечился психотропными препаратами...
- В прошлом году в милицию было доставлено 300 тысяч подростков до 14 лет. Из них, по данным Генпрокуратуры РФ, 295 тысяч на тот момент нигде не работали и не учились, 45 тысяч не имели даже начального образования.
- К сожалению, таких становится все больше. Но если ребенок никогда не учился в школе и не стремится к этому, это еще не значит, что он умственно отсталый.
Беспризорники к нам и раньше поступали, но зачастую они оказывались именно умственно отсталыми детьми, которые потерялись. Например, по Московской кольцевой автодороге в потоке машин ходила девочка. Мальчика из Коломны обнаружили на железнодорожных путях. Семилетнего "дауненка" мать бросила на Казанском вокзале. В таких случаях составляется акт о подкинутом ребенке. Заводится папка "Неизвестный". Со слов ребенка записывают фамилию, имя и отчество. Но многие не в состоянии ответить на эти вопросы или обманывают сознательно. Возраст определяет экспертиза по костному мозгу. Милиция тем временем разыскивает родителей. На это уходят месяцы, а то и год. Бывает, безрезультатно. Тогда со справкой из РОВД, что "родителей найти не удалось", представители больницы идут в загс за новым свидетельством о рождении. Одного подкидыша нашли в Жулебино - Жулебиным и записали. А потом объявились родители - пришлось аннулировать документ.
Но сегодня большинство беспризорников другие. Они, конечно, отстают в развитии - и физическом, и психическом, и интеллектуальном. Но это не слабоумные, а социально запущенные дети, которые выросли в ненормальных условиях. Нынешнее бродяжничество для них - способ адаптации к современным условиям. Они нашли свою социальную нишу. Нам кажется: это - дно, им - свобода. Спрашиваю одного: "Для чего сюда приехал?" "Посмотреть Москву". "Кремль видел?" "Нет". "А что видел?" "Курский вокзал".
- "Социально запущенный" - это тоже диагноз?
- Социальное сиротство - не что иное, как болезнь общества. В стране больше 700 тысяч сирот, брошенных родителями. А ребенок, который с младенчества не знал материнской ласки, нормального доброго отношения к себе, даже не представляет, что может быть по-другому. Он не знает о традициях и нормах поведения в обществе. Как бедуин из пустыни, он не ориентируется в тайге. Попробуйте дать ему лыжи - не будет знать, что с ними делать. Для таких детей обитание на Курском или Ярославском вокзале - и есть норма жизни. Им там хорошо, вот в чем беда. И когда "злые дяди" выдергивают их оттуда, пытаются отмыть и накормить, они этому яростно сопротивляются. И действительно не понимают, зачем, например, нужно часто мыться. Они лживы, потому что знают: взрослым надо врать, без этого не получишь на кусок хлеба. Один нам рассказывал: мать пьет, отец сидит в тюрьме. Выясняется, мама - учительница, папа - инженер. Узнав, что их сын - у нас в больнице, примчались из Коврова на машине...
А многие дети остаются невостребованными. У нас в отделении находится Роман. В прошлом году приехал в Москву из Нижнего Новгорода. В семье четверо детей, все - мальчики. Родители не работают, беспробудно пьют. Роман часто убегал из дома, неделями жил у друзей. Когда у матери случился очередной запой, сел в московский поезд. На Курском вокзале познакомился с компанией подростков, которые научили его нюхать клей. Занимается этим уже 2 месяца, бывают галлюцинации. В январе его задержала милиция и отправила в интернат. Там конфликтовал с детьми, особенно с одним мальчишкой, который отнимал у младших еду и избивал. Теперь Роман - у нас.
Конечно, они не наш "контингент", не душевнобольные, они - обделенные. Семьей и государством. Страна, где родители бросают детей на произвол судьбы, где матери-одиночке государство дает на содержание ребенка сто рублей, сама плодит беспризорников. Пытаться решить эту проблему за счет медицины или просвещения - бессмысленно. Мне не понятно, какую цель преследует нынешняя борьба с беспризорностью. Просто очистить улицы и вокзалы от бродяжек? Если так, то Дзержинский это делал лучше и проще. Вернуть детей в семьи, у кого они есть? Но они как раз из дома и бегут. Чтобы нынешние усилия по борьбе с беспризорностью не ушли в песок, нужно четко ставить цель: чего мы хотим добиться? А у меня ощущение, что борцы с беспризорностью сами не определились, чего хотят, потому и не знают, как это делать. А детей возвращать некуда.
- Что с ними будет дальше?
- Общество их не примет. Точнее - они вернутся в него уже через криминальную среду. Образования у них нет, следовательно, не будет и профессии. Они не хотят учиться и не представляют, что можно получать деньги работая, а не побираясь или воруя. Их и сейчас уже использует криминал. Среди моих пациентов-мальчишек есть "форточники". Они же физически недоразвитые: в 14 лет выглядят как десятилетние. В любую щель пролезут. Запускают такого через форточку, он открывает дверь или окно - а дальше дело взрослых. Эти мальчишки в воровском деле незаменимы. Одного малолетнего "спеца" даже пытались выкрасть из нашего отделения - так был ворам нужен. Это потерянные для общества дети.
- Но смириться с этим трудно. Должен быть какой-то выход?
- Нынешнее беспризорничество - от неустроенности, от отсутствия перспективы. Я много езжу по России - консультирую. В небольших городках, деревнях практически нет молодежи, потому что нет перспективы. Часто бываю в Зубцове - есть такой городок на Волге. Настоящая российская глубинка. Когда-то там танки выпускали. Зимой подъезжаем к местному магазину - стоит мальчонка лет 5 - 6. Настоящий русачок - голубоглазый, льняные волосики. Говорит: "Дядя, дай денег, я хочу купить хлеба". В Москве я настороженно отношусь к попрошайкам. А этому ребенку нельзя не верить. Зашли в магазин, купили сардельки, шоколадки. Как он ел - это надо было видеть. "Я тут всегда стою", - сказал на прощанье.
А городок замечательный, красивейший. Но тут нет ни работы, ни денег. Мой друг - человек верующий - переехал сюда с семьей из Москвы. Стал церковным старостой. На летние каникулы берет из детдома по восемь детей. Прокормить - не проблема: у них большое хозяйство. Детей не делят на своих и чужих. Петр - глава семьи - суров: за дело может и выдрать. У всех детей есть занятие. За стол сядут - прямо патриархальная семья. Может, тут спасение от беспризорности? Не знаю. Сегодня Москва привлекает беспризорников возможностью без особого труда заработать деньги, прокормиться. Но это же не выход. Люди должны жить везде - не только в Москве, которая превращается в город-монстр. Если малые городки и деревни не будут развиваться самостоятельно, то жизнь в России остановится, померкнет.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников