У нас под флагом оптимизации здравоохранения стремительно сокращается число лечебных учреждений, скоро их, по оценкам экспертов, станет меньше, чем было в царской России. Взамен открываются так называемые медицинские центры или мини-поликлиники, где можно будет сдать анализ крови, а врач в режиме телеконференции проведет консилиум по поводу диагноза пациента.
Сергей Боярский, доцент кафедры здравоохранения ВШЭ
— Проблемы здравоохранения существуют не сами по себе, это отголосок общего кризиса. Страна беднеет — беднеет и отрасль. Откуда взять деньги? Спросите у политиков. А к мини-поликлиникам лично я отношусь спокойно: это эксперимент, а не замена полноценных медучреждений.
Вообще мерить успехи здравоохранения количеством поликлиник неправильно. Понятна задача властей — сократить число коек, но решать ее надо с умом, опираясь на точные расчеты. Но у нас даже со статистикой смертности ясности нет. Обычно коллеги не ставят под сомнение оценку диагноза врача. А внешняя оценка отсутствует, здесь контора закрытая.
Владимир Кудряшов, научный сотрудник Курчатовского института
— Сегодня в утренних новостях министр здравоохранения Вероника Скворцова докладывала: рождаемость повысилась, абортов делают меньше. Но про продолжительность жизни, про стариков — ни полслова. А вот вам картинка из жизни ведомственной поликлиники. 84-летний ветеран, полвека проработавший в Курчатовском институте, пришел к терапевту на прием и услышал: мол, теперь сначала надо написать заявление на имя главврача и ждать. Сколько — неизвестно. Выясняется, что заявления, написанные три месяца назад, руководством еще не рассмотрены...
Александр Саверский глава Лиги защитников пациентов
— У нас действительно много стационаров, но плохо, что вместе с койками сокращают амбулаторное звено. И дальше сразу по цепочке: растет нагрузка на скорую помощь, растет частный и платный сегмент. И мы приходим к недоступности медицинской помощи для многих граждан.
Эксперты ВОЗ рекомендуют тратить на медицину 6% ВВП. В России на здравоохранение уходит 3,6%, а остальное, получается, оплачивают пациенты из своего кармана. Расходы на врачей и лекарства составляют 1 трлн 800 млрд рублей, а заявленные траты — 3,2 трлн рублей. Где остальные деньги? Между прочим, в одной из больниц у главврача мы обнаружили 16 замов!
Борис Кагарлицкий, директор ИГСО
— Оптимизация — когда убыло в одном, зато в другом прибыло. Но ведь режут огульно, ради экономии. В результате в процессе реформы разрушается бесплатная медицина. Пациенты грустно шутят: раньше хватало средств на платную клинику, теперь только на «бесплатную». Но граждане не могут и не должны финансировать больницы полностью! Не говорю о сокращении штата, падении врачебной этики.
Денис Мацуев, пианист
— Мой образ жизни нельзя назвать здоровым — переезды, гостиницы, все-таки более 200 концертов в год. Когда несколько лет назад я впервые в жизни серьезно простудился, то катастрофой стала даже не сама болезнь, а осознание, что все билеты раскуплены, публика ждет, а я вынужден перенести концерты.
Поэтому дал зарок не полагаться на врачей, а заботиться о своем здоровье. Есть проверенные средства профилактики: две поездки в год в родной Иркутск и на Байкал, хорошая баня и победы любимого «Спартака». Ну и, конечно, прекрасная музыка — она благотворна и для того, кто играет, и для тех, кто слушает.
А в реформе здравоохранения почему бы не использовать опыт Европы? Вот, скажем, мне рассказывали, что в Германии два раза в год — обязательная диспансеризация для тех, кому за 40. То есть болезнь обнаруживают на дальних подступах и, естественно, справляются с нею средствами профилактики.
Татьяна Друбич, врач, актриса
— Я доверяю конкретным врачам с клиническим опытом. А в престижном центре они работают, государственный он или коммерческий — не имеет значения. Тем более многие врачи это совмещают.
Но я уверена, что в любой клинике не должны заставлять пациента сначала идти в кассу и только потом к врачу. Единственная возможность обеспечить равный доступ к необходимому набору медицинских услуг — полноценный страховой полис.
