Музей-заповедник «Куликово поле» открывает новый современный музейный комплекс. Теперь сомневающиеся в том, что битва действительно была, смогут не только увидеть доказательства реальности событий, но и узнать, как они были получены. А это дорогого стоит.
Для любого музея новые площади — воистину царский подарок, но для куликовцев это действительно многие годы было вопросом жизни и смерти. Когда в 1850 году на Красном холме установили обелиск, спроектированный архитектором Александром Брюлловым (старшим братом живописца Карла), родилась идея устроить по соседству и небольшой музей. Осуществлять ее начали лишь 60 лет спустя. Другой выдающийся архитектор — Алексей Щусев — создал уникальный проект: храм и музей под одной крышей. Строительство завершилось в роковом 1917-м. Освятить храм во имя преподобного Сергия Радонежского успели, а открыть в башенках, примыкающих к главному входу, музей уже не пришлось.
И снова пауза на десятилетия. К концу 1960-х в одной из башенок экспозицию все-таки открыли. А в 1980-м, к 600-летию битвы, храм отреставрировали и полностью отдали под музей. Но в начале 2000-х его пришлось вернуть верующим и переселиться в одноэтажное зданьице бывшей церковно-приходской школы в расположенном поблизости селе Монастырщино. Отразить должным образом ход судьбоносного для России сражения на 300 квадратных метрах было весьма проблематично.
В начале 90-х появилось немало желающих доказать, что сражения у слияния Дона с Непрядвой никогда не было. И что все это лишь «пропаганда», организованная еще Иваном Грозным и успешно продолженная историком Николаем Карамзиным ради того, чтобы официально застолбить точку отсчета процесса сплачивания русских земель в единое государство. В те самые годы на рубеже ХХ и ХХI веков, когда шел активный пересмотр многих эпохальных вех в отечественной истории, число «переписчиков» множилось день ото дня.
Вот и по поводу Куликовской битвы страсти накалились. Приводимые опровергателями аргументы на первый взгляд казались убедительными. «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище» — произведения-де художественные, а документальных свидетельств не найдено. Крупными находками археологи похвалиться в самом деле не могут, а они вроде должны быть обязательно, ведь, согласно тому же Карамзину, у русских было стотысячное войско! И захоронения погибших не обнаружены, а народу полегло с обеих сторон тьма-тьмущая. И вообще, площадь поля 4 тысячи гектаров, а где именно русские с ордынцами бились?
«Нашего ответа Чемберлену» пришлось ждать долго. Решение о строительстве нового музейного комплекса было принято только в преддверии 700-летия Сергия Радонежского, благословившего князя московского Дмитрия Ивановича (Донским его только при Иване Грозном прозвали) на битву с Мамаем. В юбилейном 2014-м работы начали и за два года создали поистине грандиозный музей, аналогов которому у нас в стране просто нет, да и в Европе, пожалуй, не много таких найдется.
Сверху он напоминает курган, на котором ведутся раскопки (поклон от архитектора Сергея Гнедовского археологам): зеленый холм возвышается над поверхностью метров на 10, остальное — под землей, чтобы не искажать ландшафт поля битвы и не затмевать собой историческую доминанту — колонну на Красном холме. Со смотровой площадки, венчающей вершину холма-музея, место сражения как на ладони.
Палеоботаники в течение 15 лет исследовали пробы почвы в разных местах поля и составили карту ландшафта XIV столетия — где леса шумели, где ковыльная степь волновалась. «Столбы» грунта, аналогичные тем, с которыми работали ученые, можно своими глазами увидеть в новой экспозиции. Она выстроена так, чтобы показать не только результаты, но и сам процесс научного поиска.
Место собственно сражения — безлесный участок размером примерно километр на два — определено достаточно точно. На такой площади, учитывая особенности ведения конного боя, больше 15 тысяч человек сражаться не могло (Карамзину это было неведомо). По законам стратегии тех времен победить можно было противника, численно превосходящего тебя не более чем в два раза. Получаем примерно 5000 русских на 10000 ордынцев и около 1500 убитых.
Оружие и доспехи с поля боя собрали: вооружение и тогда стоило немалых денег, а хороший кузнец и меч щербленый перекует, и дыры в кольчуге залатает. Так что крупных находок здесь быть не могло. А мелкие еще с середины XIX века стали оседать в коллекциях местных помещиков. Сами коллекции погибли в революцию вместе с владельцами, но описания некоторых вещей сохранились в архивах. А то, что было найдено позже, представлено в новой экспозиции. Да так, что посетитель может словно оказаться в гуще боя и понять истинную цену этих скромных артефактов.
Погибших воинов на месте сражения не оставили. Поблизости от места слияния Дона с Непрядвой еще в середине 60-х было обнаружено обширное захоронение XIV столетия. Часть его, увы, была еще тогда уничтожена карьером, откуда брали грунт для прокладки местных дорог, а часть до сих пор находится под домами жителей села Монастырщино — в былые времена дом, стоящий «на костях», получал заступничество умерших пращуров. Облик обитателей XIV века восстановлен краниологами — видеоинсталляции демонстрируют, как это делается.
В новой экспозиции вообще масса интересного. Можно «выстрелить» из средневекового лука и оценить свою меткость, попробовать оторвать от земли щит, на котором сложено все вооружение и обмундирование тогдашнего русского конника. Или проштудировать в «Кабинете историка» старинные документы. В Договорной грамоте князя Московского Дмитрия Ивановича с князем Олегом Рязанским, составленной летом 1381 года (меньше чем через год после сражения), сказано, что «бился великий князь на Дону». И в Симеоновской летописи, составленной примерно через полвека, записано: «а переведши великий князь Дмитрий Иванович через Дон на усть Непрядвы-реки в поле чистое». Да и «Задонщина» — один из первых исторических романов в русской истории — был написан по горячим следам. В те времена никто дел Дмитрия не оспаривал, а значит, и сочинять фальшивки нужды не было.
Для юных посетителей экспозицию создавали отдельно. Пройдя по коридору времени, можно оказаться на поле сражения, узнать, кем ты был бы в этой битве, и даже заняться ее детальным изучением в своем, детском «Кабинете историка», оборудованном не хуже, чем у взрослых.
До Куликова поля даже от Тулы 120 км, а от столицы — и все 300. Но теперь здесь есть и небольшой отель, и гостевые коттеджи, и кафе, и даже вертолетная площадка. Квесты, праздники, фестивали-реконструкции — в любое время года тут скучно никому не будет. Директор нового комплекса Олег Вронский, показывая свои владения, не устает подчеркивать, что каждый посетитель сможет здесь найти что-то свое: «Мы собрали здесь практически все, что связано с Куликовской эпохой: перворазрядные живописные полотна, подлинные предметы, богатейшую коллекцию исторической реконструкции, макеты с тысячами солдатиков — все, что делает ее предметной, осязаемой. Но без виртуализации нам было не обойтись. Гончарный горн — подлинный, извлечен нашими археологами, а как он работал, можно показать только в интерактиве. Мы выбирали только самые современные технологии и оборудование, но важна не техника, а возможность прикоснуться к сакральному: Однажды в Царскосельском лицее встретилась мне удивительная старушка-смотрительница у «кельи» Пушкина. Мы с ней разговорились о том, как могла бы сложиться его судьба, не женись он на Натали. И эта женщина вдруг вздохнула: «Погубила Гончарова нашего Сашеньку...» Так вот, мне хочется, чтобы каждый, кто начинает здесь работать, нашел бы среди героев Куликовской битвы своего Сашеньку. Тогда и им самим будет интересно, и нашим гостям».
Многое изменилось на Куликовом поле за минувшие шесть с половиной столетий. Только Дон и Непрядва сплетают свои воды в том же самом месте.
P.S.
Вот мой бог: человечество — имя его.
Но для русских, чьи кони когда-то под стрелами прядали,
началось человечество здесь, у Непрядвы.
Невозможно быть русским, Непрядву сочтя за ручей.
Не любя свой народ, не полюбишь ничей.
(Из поэмы Евгения Евтушенко «Непрядва»)
