05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

"Я ИЗ ПОВИНОВЕНИЯ ВЫШЕЛ..."

Новиков Владимир
Статья «"Я ИЗ ПОВИНОВЕНИЯ ВЫШЕЛ..."»
из номера 211 за 15 Ноября 2001г.
Опубликовано 01:01 15 Ноября 2001г.
В ближайших номерах журнала "Новый мир" публикуются главы из книги Вл. Но-викова "Высоцкий", которая в полном объеме выйдет в издательстве "Молодая гвардия" в серии ЖЗЛ. О знаменитом поэте и артисте написано много, но представить всю его жизнь и творчество как единый, целостный сюжет, пройти путь Высоцкого "за пядью пядь", ничего не упуская и не сглаживая противоречий, - такая дерзкая попытка предпринята впервые.Владимир Новиков - известный литературовед и критик, профессор факультета журналистики МГУ, автор вышедшей недавно книги "Роман с языком". Он еще в 1991 году выпустил литературоведческую книгу "Писатель Владимир Высоцкий". В новой работе автор соединяет свой научный опыт с прозаическим. Сам он считает ее "романом, написанным в соавторстве с героем".В публикуемой главе упоминаются Людмила Абрамова (Люся) - вторая жена Высоцкого, Марина Влади (Марина) - третья жена, а также актриса Театра на Таганке Татьяна И. Говорится также о заметке в "Литературной газете", появившейся в ответ на резкую критику Высоцкого, ранее прозвучавшую в прессе. Эта заметка стала результатом его письма в ЦК КПСС и визита в эту "инстанцию"...

Может, с французскими коммунистами полегче договориться будет? "Гостиница "Советская"? Еду!"
Марина с порога знакомит его с матерью, та смотрит на него с деликатным, но явным интересом: слышала, значит, про "Владимира, который поет". В номере уже есть какие-то посторонние, хочется от них отделаться, отделиться. Он властно обнимает ее, демонстративно не глядя на публику. "Мое!" - сказал Владимир грозно..." Пусть попробует еще кто-то предъявить претензии! Кончен бал, гостям пора разъезжаться.
На следующий день они отправляются в подмосковный пионерлагерь, куда Марина поместила своих сыновей с целью погрузить их в "абсолютно советскую среду". Знала бы она, где такая среда располагается! Это лагерь, да только не пионерский. Мальчики нормальные, не противные, раскованные, в хорошем смысле, не по-советски. Выучили слова песни "Бал-маскарад" и довольно грамотно поют: "Глянь - две жены, - ну две Марины Влади!" (напророчил себе, между прочим: все время получается не меньше двух...)
Удалось наконец поговорить с глазу на глаз. Прочитал ей, не спел - еще нет мелодии, а именно прочитал начало новой вещи:
Рвусь из сил, изо всех сухожилий.
Я из логова выгнан вчера
Обложили меня, обложили,
Гонят весело на номера.
Жду - ударит свинец из двустволки,
Зря на ноги свои уповал,
На снегу кувыркаются волки:
Тот - подранок, а тот - наповал...
Нет, это совсем еще не готово. Волка убивают, потому что он не может выйти за развешанные красные флажки... Это только полмысли и полпесни... Не хватает поворота...
А Марина, кажется, понимает его - в смысле поэзии. Что это не просто песенки. И вообще, она его заметила, чего раньше не было. Она все-таки еще чего-то хочет от этой жизни, да и он - не меньше. Вместе с ней есть шанс прорваться, выйти из замкнутого круга.
Снова Выезжий Лог и съемки "Хозяина тайги". Времени свободного достаточно для основательных раздумий. По телефону из Москвы ему рассказывают, что в "Литературной газете" напечатана небольшая заметка за подписью какого-то электрика, где есть буквально пара фраз о том, что, мол, Высоцкого тогда в "Советской России" чересчур закритиковали. И это все, на что способно оказалось могучее учреждение! И почему это у нас электрики высказываются по вопросам искусства и критики? Эх, зря писал это письмо униженное, зря выслушивал задушевные партийные советы. Они своих же правил не соблюдают, не на равных с нами играют... Поверишь им - и окажешься в дураках, как те большевики, что перед расстрелом кричали: "Да здравствует Сталин!" Это же всю жизнь свою перечеркнуть, да и смерть такая бессмысленная...
А волк - он умным оказался. Посмотрел желтыми глазами на охотников с ружьями, на флажки - да и сиганул мимо них в лесную чащу:
Я из повиновения вышел -
За флажки, - жажда жизни сильней.
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.
Сочинилось в одно мгновенье, когда он сидел за столом под светом гигантской лампочки. Золотухин был выпимши, уже спал. Вдруг поднялся: "Не сиди под светом, тебя застрелют!" - "С чего ты взял?" - "Мне Паустовский сказал, что в Лермонтова стрелял пьяный прапорщик"... И снова заснул.
А что утром выяснилось? Оказывается, Валера вчера за бутыль медовухи разрешил местным ребятишкам залечь неподалеку от дома и разглядывать в окне живого Высоцкого! Что-то чувствовалось такое, когда писал под дулами этих глаз... Может быть, и всегда так? Вроде пишешь в одиночестве, а за тобой все время следят - кто по-доброму, а кто и по-злому.
Хорошая вещь - припев, помогает вернуть сюжет к началу, к исходной точке. Пока что во всем животном мире лишь один волк чудом смог прорваться, а теперь опять, везде и всегда:
Идет охота на волков,
идет охота -
На серых хищников, матерых и щенков!
Кричат охотники, и лают псы до рвоты,
Кровь на снегу - и пятна красные флажков.
Подведена большая красная черта под прожитым и сделанным на сегодняшний день. Параллельно с "Охотой" вынашивалась "Банька по-белому", которая вслед за ней и родилась - как песня-близнец. С Золотухиным начали ее на два голоса петь.
Протопи ты мне баньку, хозяюшка, -
Раскалю я себя, распалю,
На полоке, у самого краюшка,
Я сомненья в себе истреблю.
Потом Золотухин слегка огорошил, сказав, что "полок", на котором парятся, склоняется иначе и должно там быть: "на полкЕ". Мол, у нас на Алтае только так и говорят. А может быть, в Москве говорят иначе? Если бы это было просто стихотворение, предназначенное для печати, то можно было бы без труда поправить: "На полкЕ, возле самого краешка..." А из песни слова не выкинешь, оно звучать должно протяжнее, в три слога. И Геннадию Полоке, творцу нашей многострадальной "Интервенции", невольный привет получился: вот уж он ни перед кем не склоняется и ни единой буквы из себя не отдаст.
"Баньку" принимают теплее, чем "Охоту", но так, наверное, и должно быть. Выход "за флажки" не каждому знаком по собственному опыту.
Двадцать восьмого августа Высоцкий с Золотухиным срываются в Красноярск, где полдня проводят в компании художников, а потом летчик Виталий Кононенко берет их в кабину своего самолета. Оплата - натурой: Высоцкий начинает петь на старте, а заканчивает в Домодедове.
На следующий день в Сатире незапланированный спектакль, после которого на банкете впервые в Москве звучит "Охота на волков".
У Марины закончились съемки "Сюжета для небольшого рассказа". Ее очередной отъезд в Париж оказывается, мягко говоря, омраченным. Решили на прощание посидеть у Макса Леона. Приходят они туда с Мариной и видят следующую мизансцену: в комнате куча гостей, среди них - Золотухин с Шацкой и... Таня. Ну вот и доигрался. "Обе вместе", - так, кажется, называлось это у Достоевского.
Нехорошее молчание зависает в воздухе, его слегка разряжает Говорухин, не теряющий юмора и присутствия духа. Режиссеру такие ситуации - полный кайф, пригодится в дальнейшей работе. А все остальные с ролями не очень справляются. Спели с Золотухиным "Баньку", но это не разрядило обстановку. Яблочный сок, верность которому Высоцкий хранил так долго, жажду не утоляет. Он потихоньку начинает в него водку добавлять. Марина пытается удержать, и он мягко ее успокаивает: "Ничего, немного можно..."
... Разговоры он слышит уже неотчетливо, и вот до него долетает фраза:
- Он будет мой, он завтра же придет ко мне!
Эти слова Таня адресует Марине, а та пытается сохранить хладнокровие, чтобы перед Максом все-таки выдержать марку. Потом почему-то у Марины рвется колье, и жемчуг раскатывается по полу, приходится его собирать вместе. Таню кто-то берется доставить домой, а они с Мариной доезжают до гостиницы в кабине роскошной машины с надписью: "Молоко".
Что происходит наутро - угадать нетрудно. Из кафе "Артистическое" его забирает и увозит к себе Кохановский. Отоспавшись, он слышит, как вокруг озабоченно говорят о сегодняшнем спектакле. А за столом сидит Марина и ест гречневую кашу. Значит, выдержала, смогла пережить...
Спектакль сыгран, Марина улетела, у него два дня проб в Одессе - и полное бессилие. Люся увозит его на неделю в деревню. Врачи сказали, что это рецидив неопасный, но отдохнуть и переключиться необходимо.
Люся теперь с детьми на Беговой у своей матери, он сам живет у Тани, а Марине при следующей встрече надо будет показать вот эту вещь:
Я больше не избавлюсь от покоя:
Ведь все, что было на душе,
на год вперед,
Не ведая, она взяла с собою -
Сначала в порт, а после - в самолет.
В душе моей - все цели без дороги,
Поройтесь в ней -
и вы найдете лишь
Две полуфразы, полудиалоги,
А остальное - Франция, Париж...
В песне пока все красивее, чем в жизни. Но это не обман, не вранье. Просто у людей актерской профессии уже нет другого языка, кроме игрового: все наружу, публично. Надо доиграться до своей глубины, пробиться к одной правде на двоих... А там - либо разбиться, как два красивых автомобиля, - либо жить долго и интересно.
Есть своя правда в одиночестве. Если человек что-то собой представляет, ему иной раз надо от всех - абсолютно - отделаться, послать подальше. Увидел сейчас в телевизоре метателя молота: красивый поворот корпуса - и рука, стремительно отпускающая снаряд: лети-ка ты, милый, к той самой матери!.. Вот и началась новая песня для спортивного цикла:
Эх, жаль, что я мечу его в Италии:
Я б дома кинул молот без труда -
Ужасно далеко, куда подалее,
И лучше - если б враз и навсегда.
А финал такой:
Сейчас кругом корреспонденты бесятся.
"Мне помогли, - им отвечаю я, -
Подняться по крутой спортивной лестнице
Мой коллектив, мой тренер и - семья".


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников