05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

БЕЗ ПРАВА НА ССОРУ

На 19 апреля намечен старт нового экипажа Международной орбитальной станции, который еще до полета вошел в летопись пилотируемой космонавтики тем, что формирование его сопровождалось беспрецедентной "кадровой чехардой".

Вначале все шло без неожиданностей, и в октябре 2003-го по согласованию между российской и американской сторонами в состав очередной длительной экспедиции были включены Валерий Токарев и Уильям МакАртур. 11 декабря Международная комиссия официально подтвердила: да, летят американец МакАртур (командир орбитальной станции), россиянин Токарев (бортинженер), а также - с кратковременной миссией - доктор медицины из Голландии, космонавт Европейского космического агентства Андре Кауперс. А всего через две недели после этого у 52-летнего американского астронавта, полковника армии США в отставке, трижды работавшего на орбите, медики неожиданно обнаружили отклонения по здоровью, не позволяющие участвовать в длительной экспедиции. В подобных случаях обычно меняют весь экипаж. Но на этот раз космические начальники почему-то настояли на индивидуальной замене. В первой половине января NASA объявило, что вместо МакАртура, отправленного на лечение, полетит Лерой Чиао. Международная комиссия по формированию экипажей 8 января утвердила новый состав девятой экспедиции: Чиао (командир), Токарев и Кауперс.
Ошибка начальников
Это было, очевидно, ошибочное решение. Ведь космонавты вместе не тренировались, и никто не мог гарантировать их слаженную работу на орбите, психологическую совместимость. Наиболее принципиальные специалисты как в России, так и в США, во весь голос заявили о возможных негативных последствиях. Ситуация приобрела необычную остроту. Начальники подумали, посовещались и... отступили. Всего через три недели (скандал, по-другому и не скажешь), 28 января 2004-го, был сформирован еще один, третий экипаж: Геннадий Падалка (командир), американский астронавт Майкл Финк (они начали совместные тренировки еще три с половиной года назад) и уже известный нам голландский врач Андре Кауперс. Никогда еще ни у нас, ни в Америке состав экипажа не "перетасовывался" дважды в течение одного месяца и за 12 недель до старта. Но, может быть, зря подняли шум специалисты? Насколько важную роль играет психологическая совместимость в полете?
Оказывается, чрезвычайно важную. От этого в огромной степени зависит успех экспедиции. При явной несовместимости космонавтов и работа на станции не пойдет, и пребывание в звездном доме превратится в муку. "О сложных взаимоотношениях, складывавшихся порой между космонавтами во время длительных орбитальных экспедиций (да и после возвращения на Землю), журналисту не расскажет никто. Членам экипажа неприятно вспоминать об этом, а психологи не хотят признаваться в своих ошибках", - объяснял бывший работник Центра управления полетами, с которым мы знакомы не один десяток лет. Частично нарушить табу не побоялся лишь космонавт Талгат Мусабаев, честно признавший, что "психологические трения возникают даже при хорошо проверенной, казалось бы, совместимости, которую обеспечивают во многом психологи. На это (возникновение "трений". - В.Г.) влияют условия полета". Но одни звездоплаватели умеют преодолевать психологический дискомфорт, а у других это не очень получается.
В 70-годы, по крайней мере в нескольких экипажах, отношения между командиром и бортинженером во время длительных полетов были, мягко говоря, не идеальными. Однажды дело дошло до того, что командир потребовал только через него передавать на станцию все сообщения из Центра управления, в том числе и касающиеся сугубо технических вопросов, за которые отвечает бортинженер. Члены другого экипажа после возвращения не поддерживали и до сих пор не поддерживают никаких отношений - не встречаются, не разговаривают, стараются обходить друг друга на официальных мероприятиях. В сложных ситуациях от работников Центра управления требовались при проведении сеансов связи дипломатические способности, чтобы возникшая в экипаже напряженность не переросла в масштабный конфликт, при котором продолжение полета стало бы невозможным.
"Провалились" на экзамене
Наиболее ярко психологическая несовместимость проявилась в экипаже Льва Воробьева и Валерия Яздовского, причем еще до старта. В характере обоих отчетливо просматривались черты лидера. На подготовку в Звездный городок они прибыли, когда каждому было уже за 30. Воробьев - военный летчик 1-го класса, выпускник Военно-воздушной академии - мечтал о космосе с детства. Увлекался театром, живописью, книгами. В Звездном его уже через несколько лет назначили командиром одной из групп космонавтов. Здесь же присвоили и очередное воинское звание - полковника. Валерий Яздовский тоже не был "рядовым, необученным". Толковый инженер, он с 1954-го работал в КБ Сергея Павловича Королева, участвовал в создании пилотируемых кораблей "Восток", "Восход", "Союз", проектировании лунных кораблей. Уверенный, энергичный, целеустремленный, Яздовский считал себя более подготовленным в технических вопросах, чем военный летчик. Каждый из них мог бы неплохо поработать на орбите. Но только не вместе, не в одном экипаже. Об этом и предупреждали психологи руководителей отрасли и Военно-воздушных сил.
Но на рекомендации врачей не обратили внимания. В мае 1973-го Воробьева и Яздовского приказом (который, как известно, не обсуждается) назначили командиром и бортинженером в основной экипаж для подготовки к полету на корабле "Союз-13". Старт был намечен на 18 декабря 1973-го. Незадолго до этой даты аккредитованных журналистов познакомили с членами экипажа. Это значило, что вопрос о том, кто полетит, был решен окончательно. Меня на той встрече удивила необычная мрачность Яздовского и настороженность Воробьева. Может быть, оба волнуются перед стартом? После встречи написал статью о космонавтах и перед отлетом на космодром оставил ее в запечатанном "секретном" пакете в редакции (тогда до старта все держалось в глубокой тайне). И вдруг, как гром среди ясного неба, известие: космонавты "провалились" на комплексной тренировке, они не смогли действовать слаженно во время решающего экзамена.
Об этой серьезной неудаче экипажа мне рассказал тогда же один из руководителей ЦПК. Например, когда имитировалась нештатная ситуация, члены экипажа начинали спорить, действовать вразнобой. Каждый настаивал на своей правоте... И случилось то, чего никто не мог предположить: Воробьева и Яздовского отстранили от полета, перевели в дублирующий экипаж. В заключении Государственной комиссии, правда, была использована обтекаемая формулировка (чтобы не закрывать путь в космос обоим на будущее): сбой на тренировке произошел "из-за излишней прямолинейности командира и принципиальности бортинженера". К старту в спешном порядке начали готовиться дублеры - Петр Климук и Валентин Лебедев. Они отправились в космос 18 декабря и полностью выполнили сложную астрофизическую программу "Орион". 26 декабря экипаж благополучно вернулся на Землю.
Это был суровый урок руководителям отечественной космонавтики. Но тяжелее всех переживали случившееся космонавты, отстраненные от полета. Всего через полгода 43-летний Воробьев был отчислен из отряда приказом главкома ВВС "по состоянию здоровья". А Яздовский, "проявивший принципиальность", верил, что у него обязательно будет еще один шанс полететь на орбиту. Однако через восемь лет и ему пришлось покинуть отряд.
Нервный срыв
И этот, и многие другие подобные примеры наглядно показали, что рекомендации врачей, связанные с психологической совместимостью, а если шире - с психологической готовностью к полету, должны иметь основополагающее значение при формировании экипажа. Однако столь широкие права медикам передавать не спешили. В январе 1997-го на российскую станцию "Мир" прибыл американский астронавт, доктор медицины 42-летний Джерри Линенджер. Российские врачи поначалу не соглашались на утверждение его кандидатуры из-за сложного характера американца. Но под давлением NASA отступили, о чем потом не раз пожалели. Привыкший к комфорту Линенджер тяжело переносил бытовые неудобства на станции. Ситуация усугубилась несколькими ЧП: сначала пожар (его погасили с помощью трех огнетушителей), потом утечка из системы терморегулирования ядовитого газа этиленгликоля, затем перестал работать фильтр вредных примесей в системе очистки воздуха. У Джерри произошел нервный срыв. Во время сеанса связи с американским специалистом, находившимся в ЦУПе, астронавт громко жаловался, что он неделями не слышит родного языка, что российский ЦУП плохо работает, а станция небезопасна... Уже после возвращения на Землю Линенджер, отвечая на вопросы соотечественников, сказал: "Очень тяжело найти совместимых людей, которые могут жить в космосе, на небольшой станции. Я в течение 20 лет служил на флоте, был на авианосцах, и мы подолгу находились в изоляции, но психологическая нагрузка, которую испытываешь там, вдали от Земли, оказалась гораздо тяжелее, чем я ожидал".
Представьте: замкнутое пространство, в котором изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц с раннего утра до позднего вечера двое (а у каждого свои привычки, характер, темперамент) постоянно находятся бок о бок, работают, едят, производят уборку... Даже самый близкий человек может через какое-то время вызывать раздражение одним лишь своим видом. А тут еще и непривычная невесомость, и ни на секунду не затихающий грохот вентиляторов, и радиационное облучение, и нештатные ситуации - словом, стрессы, стрессы, стрессы каждый полетный день. Даже человеку со стальными нервами нелегко выдержать все это.
Психологи Звездного не только изучают индивидуальные особенности каждого космонавта, его толерантность, возможность групповой совместимости, но и участвуют в подготовке к полету. Специалисты учат космонавтов общаться друг с другом, обходить "острые углы", если они появляются, и находить точки взаимопонимания. Кстати, такие курсы очень пригодились бы и не космонавтам. Ведь все мы живем в мире стрессов, обид, не простых коллизий, и не каждый умеет сдержать себя, не пойти "в разнос".
- В последнее время, - подчеркнул, отвечая на мой вопрос, научный сотрудник Центра подготовки космонавтов Ростислав Богдашевский, многие годы возглавлявший отдел психологической подготовки космонавтов, - экипажи МКС показывают высокую совместимость, работают слаженно. Хорошо, что и в девятую экспедицию вошли проверенные в совместных тренировках люди. Кстати, раньше в NASA не уделялось должного внимания вопросам психологической совместимости. Теперь и американские астронавты проходят соответствующий отбор и подготовку...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников