Хрупкая узбекская красавица с неожиданно глубоким и проникновенным голосом, которому одинаково идут и орнаментальная восточная мелодика, и шансон Лары Фабиан, и соул-хит Уитни Хьюстон, до недавнего времени была у нас известна лишь эстетской публике благодаря песням группы «Севара и эльф», но в телешоу «Голос» обрела народную популярность, а ее выбытие накануне финала вызвало бурю фанатских протестов. О том, как пережила случившееся сама Севара и куда лежит ее дальнейший путь, — наш разговор.
— Участие в проекте — не ошибка ли для певицы с международной карьерой, с которой почитает за честь выступать в дуэте сам Питер Гэбриэл?
— Я над этим особо не задумывалась. Пошла в проект, потому что видела его американский, английский варианты — это было красиво, живой звук: И потом, я же не просилась — наоборот, это меня пригласили, и я сначала долго смеялась: зачем артистке, уже полтора десятилетия профессионально поющей, этот конкурс. Но потом оказалось, что там очень много опытных артистов, некоторые пели в ресторанах по
— Пантомима с Пелагеей, мгновенно обернувшейся на ваш голос, была очень выразительна. Почему же вы не выбрали Полю? Сочли: она младше вас и вряд ли сможет чему-то научить?
— Когда человек талантлив, а в ней этого с лихвой, глупо смотреть на возраст. Но на момент проекта «Голос» Пелагея была бы для меня путем наименьшего сопротивления. Билан — совсем не мое. Александр Градский хоть и признался, что меня знает, но не обернулся на мое пение. Вот и остался Леонид Агутин.
— Вы в дуэте с Софией Авазашвили пели чудесную добрую песню Уитни Хьюстон «Run To You» и притом знали, что одна из вас выбивает из конкурса другую, — как в таких условиях вместе делать музыку?
— Это был самый увлекательный момент соревнования. Нельзя же считать таковым тур, где мы с Артемом Кочаряном пели каждый свою песню. На самом деле я бы еще обострила условия, предоставила участникам импровизировать музыку — допустим, на основе заданного стихотворного текста.
— После выбытия вы с Агутиным общались?
— Нет, в тот же вечер со всеми попрощалась и под утро улетела в Ташкент, потом в Лондон.
— Новогодние передачи нашего ТВ разочаровали огромную часть публики. Даже «Рождественские встречи» Пугачевой...
— Я живу практически без телевизора. А Новый год и вовсе встретила в Турции, на снежных вершинах. Поэтому спорить с вами не буду. Но скажу: критиковать легко, только не надо забывать, какая работа стоит за плечами той же Пугачевой и сколько она сделала для России. Года два назад, когда еще работало радио «Алла», я была приглашена ею на эфир, и она мне показала свои композиции — не те, что знают все, а те, что она пишет сама для себя и кладет в стол, потому что ни на одной станции это не возьмут — «неформат». Я обалдела: это была абсолютная красота.
— Пишут, будто вы 40 процентов времени проводите в Лондоне, 40 в Ташкенте и 20 в Москве.
— Ух, как точно посчитали: (Смеется.) У меня абсолютно рок-н-ролльная жизнь, на протяжении 14 лет мотаюсь туда-сюда. Строгого плана нет. Замков, яхт тоже нет. Приезжаю в Лондон, снимаю квартирку, сижу в студии, порой очень долго. Могу там покататься с концертами. Пройдет так год, вижу, что дело сделано, и возвращаюсь домой в Ташкент.
— На днях будет юбилей Высоцкого. Он ведь и в Узбекистане пел, о чем даже фильм недавно снят. Что-то для вас этот человек значит?
— Ну как он может не значить, это же целая эпоха в нашей общей истории. Он до нервов, до мозга, до сердца пробивает тебя. С детства слышала его рваный голос, которым он проживал свои песни, и это даже пугало, казалось, что сейчас он умрет.
— Возвращаясь к «Голосу» — во втором сезоне поучаствуете?
— О (смеется), зачем? Я своей цели уже добилась, мою музыку услышали. Например, в декабре на концерте в Уренгое люди просили спеть романс «Там нет меня», который узнали благодаря «Голосу».
— А дальше куда путь?
— Лечу в Лондон. Мой следующий альбом будет на двух языках — английском и русском, я сейчас в поиске красивых, умных, глубоких текстов. И на подходе еще два альбома: этнический и авторский...
Продолжение разговора с Севарой — в одном из ближайших номеров «Труда-7».
