В Театриуме на Серпуховке начались показы нового музыкального спектакля «Я — Эдмон Дантес». Постановка Егора Дружинина оказалась весьма неожиданной трактовкой истории Дюма.
Не успел Театр оперетты попрощаться с мюзиклом «Монте-Кристо», как в Москве вновь появился тот же герой, но под своим «природным» именем: «Эдмон Дантес». Эти спектакли не похожи друг на друга так же, как наивный марсельский моряк — на таинственного графа-мстителя. Во-первых, «Дантес» скорее не мюзикл, а музыкальная драма. Диалогов здесь очень много, и именно они, а не песни несут основную смысловую нагрузку. Композитор Лора Квинт (автор множества эстрадных песен и рок-оперы «Джордано», которую исполнял Валерий Леонтьев) изначально писала эту вещь для драматических артистов, конкретно — для Дмитрия Певцова. Во-вторых, либретто Николая Денисова максимально приближено к фабуле Дюма и местами довольно затянуто. «Дантес» — это не сказка о вечной любви, а история человека, который жил ради мщения, и это разрушительное чувство его погубило. Спектакль гораздо жестче романтического «Монте-Кристо»: главный герой, которого в очередь с Дмитрием Певцовым играет Виктор Добронравов, здесь не благородный мститель, а холодный и расчетливый кукловод.
В то же время в постановке Егора Дружинина гораздо больше юмора. Аббат Фариа тут эксцентричный чудак, член революционной группировки «Единая Италия», отравительница Элоиза Вильфор (Евдокия Германова) — взбалмошная декадентка, а донжуан Альбер на маскараде под женской юбкой обнаруживает мужика. Но больше всего смеха и аплодисментов срывает Сергей Сорокин, уникальный контратенор, который играет сначала молодого предателя Данглара, а потом его мужеподобную дочь Эжени.
Егор Дружинин — талантливый хореограф, но как режиссер он нео-фит и слишком перегружает постановку, так что к концу четырехчасового действа зритель уже мало что воспринимает. Эклектика тут возведена в художественный прием. Все акты — в разных жанрах: первый — более или менее привычный мюзикл, второй — пародия на барочную оперу с маленькими подмостками за бархатным занавесом и вычурными костюмами от Виктории Севрюковой; а третий — парижский акт строгими тонами похож на классическую драму.
Теперь бы с этим смелым и небанальным спектаклем немного поработать ножницами.
