Труд: АЛЕКСАНДР ПОЛИТКОВСКИЙ: "МЕЧТАЮ ЭМИГРИРОВАТЬ. В ПОДМОСКОВЬЕ"

Главная Жизнь 01:01 20 Марта 2003 3353

АЛЕКСАНДР ПОЛИТКОВСКИЙ: "МЕЧТАЮ ЭМИГРИРОВАТЬ. В ПОДМОСКОВЬЕ"

Александр Политковский широко известен со времен программы "Взгляд". Затем он один на один выяснял отношения с властью в авторской программе "Политбюро", колесил по стране, снимая выпуски передач "Территория ТВ-6" и документальные фильмы, рассказывающие о

Славуцкий Александр

Напечатать

{Bull}В наше время, оставаясь свободным, работать в политической журналистике практически невозможно.
- Александр, поговаривают, что в вашем согласии вести программу на ТВЦ есть и элемент личной обиды на наше правосудие?
- Это так. Я уже три года нахожусь в состоянии суда. Из Германии мне пригнали "Мерседес"-джип. Документы были оформлены на мое имя, но какие-то сложности с растаможкой остались. В один прекрасный день меня остановили, отобрали машину, и Очаковская таможня начала дело. Как законопослушный гражданин я понимаю, что дело должно решаться только в суде. Но за годы, что тянется дело, моей машины и след простыл. Говорят, что ее продали какому-то товарищу в погонах за ... две тысячи долларов. Мне кажется, что у нас в стране грань между тюрьмой и волей постепенно стирается. В стране царит какой-то ментовско-бандитский (или бандитско-ментовский) беспредел.
- И вы считаете, что телевизионная программа способна эту ситуацию изменить?
- Программа способна содействовать изменению ситуации - вот что лично для меня важно. Вообще-то этот проект не мой, его разрабатывал журналист ТВЦ Николай Петров. Но его мысли мне созвучны, в программе я являюсь не сторонним наблюдателем. Я живу этим шоу, оно стало частичкой меня. С помощью этого ток-шоу я пытаюсь разобраться в нашем непонятном времени.
- Ваша популярность в последние годы не сопоставима со славой времен "Взгляда". Не печалит такой поворот карьеры?
- В отличие от многих коллег, рассматривающих свою работу как сбор средств на свою старость, я выбрал путь творческой свободы. Это принципиально важно, потому что в наше время, оставаясь свободным, работать в политической журналистике практически невозможно. Хотя, если ты представляешь интересы финансовых олигархий, у тебя будут, естественно, и дача в полмиллиона баксов, и отдых в Швейцарии. Такое понятие, как карьера, меня тоже не особенно волнует, для меня куда важнее оставаться самим собой.
- Не говорят ли в вас сейчас ущемленные амбиции в связи с тем, что вам так и не дали поруководить каким-либо телеканалом?
- Нет, нисколько. Честно говоря, я считаю, что наше телевидение - это огромный гадюшник, в котором лучше, если есть такая возможность, не принимать никакого участия. Но если так уж получилось, что вы туда угодили, то надо постараться найти достойный путь. Нынче у руля почти всех центральных каналов стоят люди, которые во времена перестройки критиковали тех, кто тогда руководил, - Лапина, Кравченко. А сами стали еще хуже. На каком канале вы сейчас можете узнать не кто самый слабый или кто хочет стать миллионером, а как живет наша многонациональная страна?
- С какими чувствами вы вспоминаете время работы во "Взгляде"?
- Это было время романтического идиотизма и веры во что-то светлое. Мы работали не на популярность, а потому, что было интересно. И были уверены, что наша профессия - не ремесло, а творчество, как музыка, поэзия.
- Кто в вашей команде был лидером?
- Лидера как такового не существовало. В конце 80-х годов Ленинградским университетом были проведены серьезные исследования, показавшие, какой спектр зрительской аудитории каждый из ведущих захватывал. У шестнадцатилетних девочек фаворитами были Листьев и Любимов. У молодых людей с высшим образованием - Дима Захаров. У более зрелой интеллигенции - Володя Мукусев и я. На самом деле, это для нас было не так уж и важно, потому что в нашем разнообразии было прекрасное единство, и программа была цельной.
- А потом вместе с Александром Любимовым вы выпускали "Взгляд из подполья", просуществовавший всего несколько месяцев. Оказывалось ли на вас давление со стороны власти?
- Никакого нажима на нас не было. Программа шла по всей стране, за исключением центральных каналов. Тогда, покинув Останкино, мы только начали учиться сами выпускать и продавать продукцию, и проблемы у нас были исключительно с распространением. А так мы вполне приемлемо жили: зарегистрировали юрлицо "Взгляд из подполья" с бухгалтерией, банковским счетом. Буквально через три месяца все это превратилось в некую буффонаду, профанацию: какое там подполье, если мы вполне легально снимаем, тиражируем свою продукцию. И вскоре идея выдохлась.
- В одном из интервью вы сказали, что "Любимов мечтает стать медиамагнатом. Но он плохо кончит". Можно ли по этим словам судить, что "взглядовцы" между собой перессорились?
- Давно. Если сейчас и существуют какие-то дружеские отношения (я имею в виду тех, кто работает на Первом канале) - это не друзья, а партнеры по бизнесу. Хотя, когда они встречаются, то улыбаются друг другу, здороваются, обнимаются, но реально это ничего не означает.
- Но ведь все так красиво начиналось: пятеро амбициозных парней, молодежная редакция... Почему вы разошлись?
- "Взгляд" был тем и хорош, что там работали разные люди и по судьбе, и по характеру. На каком-то этапе это было положительным моментом и превращало нашу работу в соревнования друг с другом, что шло на пользу программе. Но в определенный момент эта комета разлетелась на осколки, и когда мы вышли из лона Молодежной редакции, каждый выбрал свой путь. Что логично и нормально. В тот переходный период, который мы затем пережили, самым трудным было оставаться самими собой. Кто-то не смог, купился на деньги, и они человека испортили. У всех получилось по-разному.
- Любимов стал телевизионным начальником. До недавнего времени он был заместителем гендиректора 1-го канала. Сейчас он по-прежнему остается председателем совета директоров ВИДа. Почему вы считаете, что он плохо кончит?
- Мне кажется, что очень многие люди, которые сейчас работают на нашем коррумпированном телевидении, плохо кончат, потому что на самом деле не все в этом мире дозволено. Я имею в виду не отношения с законом или властью, а некую логику жизни, которая существует, и она нам не подвластна.
- То есть возмездие, рок, судьба?
- Вот именно - судьба. Потому что судьба воздает всем по заслугам и никого не милует. Вот, скажем, чего достигли бывшие медиамагнаты - Гусинский и Березовский? Деньги у них есть, но сами-то они где? И что, их жизнь можно назвать счастьем? Я не думаю.
- Поговаривают, что вашей карьере несколько помешала дружба с зеленым змием. Правда ли, что у вас бывают запои?
- Нет, неправда. Это слухи.
- Как вы думаете, откуда они идут?
- Я слышал, что их распускают люди, которые работали со мной в Молодежной редакции. Во времена "Взгляда" мы жили довольно бесшабашно и нередко выпивали. Я совершенно спокойно могу себе позволить практически любое количество алкоголя, но могу и в течение нескольких месяцев вообще не употреблять спиртного. Это уж как выходит. Во время своих разъездов по стране я попадаю в самые различные ситуации. Вот на Сахалине мы две недели ждали самолета на Курилы, каждый день у нас были баня и выпивка, ну и что? А когда в Охотском море мы снимали фильм "Корабль еще плыл" и застряли во льдах, то, когда кончились сигареты, я бросил курить. Я не являюсь от чего-то слишком зависимым.
- Как вы думаете, у вас есть враги?
- Может быть, есть. Я знаю трех телебоссов, которые не очень хотят, чтобы я работал на основных каналах. Чем удачнее у меня получаются программы, тем больше палок мне вставляют в колеса. Потому что моя работа, в отличие от сочиненной штатными сценаристами "комиссаровщины", рассказывает о реальной, нелакированной жизни в нашей стране.
- Несколько лет вы проработали депутатом Верховного совета. Какие впечатления у вас остались от близости к политическому бомонду?
- Когда я учился на факультете журналистики, то смотрел на стены Кремля, думая: "Вот там находятся очень умные и интересные люди." Но когда я начал ходить в Кремль на съезды народных депутатов, то с ужасом увидел, что люди там собрались в основном ограниченные, недалекие. Нормальный человек стремиться к власти не будет. Вы же не можете себе представить, чтобы академик Сахаров мчался по Рублевскому шоссе с охранниками, мигалками, и для того, чтобы он куда-то попал, на полтора часа перекрывались улицы.
- Близость к власти порой может оказать и медвежью услугу. Например, после того, как на одной из пресс-конференций во время ГКЧП Янаев обратился к Ломакину по имени, почти все знакомые от Сергея отвернулись, на его карьере был поставлен крест. У вас подобные случаи были?
- В 1993 году со мною случилось примерно то же самое. Мы с Сашей Любимовым пытались сделать все возможное, чтобы предотвратить стрельбу, несколько раз приходили в Белый дом и уговаривали людей, там засевших, пойти на переговоры. Уже после всех событий, когда мятежники сидели в Лефортово, в эфире Первого канала прошло интервью Руцкого, в котором он назвал "Политбюро" единственной честной, пытающейся открыто обо всем говорить программой. Примерно в то же время у меня в студии находился Михаил Сергеевич Горбачев. Мы с ним отошли в глубь комнаты, он приобнял меня за плечи и сказал: "Саша, это ваш приговор. Поверьте, больше в прямом эфире вы никогда работать не будете". И он оказался прав.
- В сентябре вам исполняется пятьдесят. Какие-нибудь жизненные итоги вы уже пробовали подвести?
- Об итогах пока не думал. Но мечта, - правда, подозреваю, неосуществимая, - у меня есть. Я очень люблю дальнее Подмосковье, рыбалку и тишину. Когда удается, сажусь в машину и по Рижскому направлению еду на Оздерское или Рузское водохранилище, и там несколько часов в лодке с удочками блаженствую в тишине и думаю о том, как было бы здорово переселиться на ПМЖ в Подмосковье.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 10 Июня 2026 13932

«Не талант, не традиции, не школа - вода. Много воды!»

Эрнст предложил «Ленфильму» покинуть центр Петербурга

Ирина Смирнова

Труд

На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много чего было сказано яркого и судьбоносного, направленного не в будничную хмарь, а к сияющим горизонтам. Однако некоторые дерзкие идеи вызывают...