Барду Александру Городницкому исполняется 80 лет

Александр Городницкий родился 20 марта 1933 года в Ленинграде. Фото с сайта Wikipedia.org.

Барду Александру Городницкому сегодня исполняется 80 лет


Замечательному поэту и барду Александру Городницкому, чьи тексты и мелодии живут, не смолкая, уже в нескольких поколениях, сегодня исполняется 80 лет. Говорят, будто подлинные поэты плохо уживаются бок о бок, потому что песнями мешают друг другу. Но есть исключения. К таковым принадлежат Городницкий и его супруга Анна Наль.

Многолетний союз, где у каждого — своя мелодия, своя партия, своя игра. В то же время в моем сознании они неразрывно вместе: удивительный дуэт длиною в жизнь.

Чтобы ощутить эту гармонию, достаточно почитать их стихи. Не буду уточнять, из каких книг беру приводимые строки, в какие годы они написаны. Это перекличка через годы и десятилетия.

Вот он с замечательным простодушием рассуждает о том, как в будущем люди станут пожимать плечами при его имени и как он наконец-то не будет ничего никому не должен. Одна нота выдает ту, которой адресовано это простодушие:

— Вероятно, лишь перед тобой я в долгу остался неоплатном.

Она откликается мгновенно:

— Ты умеешь просить. Не надо. Не могу простить. Прощать нечего.

И включается в его игру:

— Сколько безудержных, вздыбленных славой, пеннорожденных под гром в небесах погребено под лавиной обвала там, на песочных часах:

Он переводит часы в иное измерение:

— Мечтая о свободе годы, не замечаем мы того, что нашей собственной свободы боимся более всего.

Она подхватывает:

— Все печали мои, все тревожное отпустила бы в поле, стреножила. Пусть летят — не летят, спотыкаются, с несвободой своей свыкаются.

Вот он — по первой профессии геофизик, начальник геологических партий — вспоминает дальние странствия, перекаты таежных рек...

— В зимнем краю не бывает юга. Долго тепло не придет сюда. Как удержать мне тебя, подруга, в эти осенние холода?

Она, зовя его к родным пенатам, пробуждает от зимних воспоминаний:

— И в город одной возвращаться, и поутру друга будить. И вновь одинокое счастье на две наши жизни делить...

Он — слыша, как она возвращается:

— Входная дверь гремит, как выстрел, в моем пустеющем дому. Так жить нам вместе, словно листьям, а падать вниз по одному.

Она — при слове «падать» — думает о листопаде, о подступающих холодах, о заоконном градуснике:

— Моя душа в твою любовь, как ртуть в стекло, заключена. Размечена. Запаяна. И телу вручена:

И, не останавливаясь, не разжимая объятий:

— Но ты, мой друг, в больном бреду предчувствуя беду, все манишь медленную ртуть за крайнюю черту.

Ни на миг не отпускает его за черту, ни на мгновенье не поддается мысли о распаде — превозмогает все жаром любви:

— В твоей любви я наугад превозмогаю жизнь.

Поздравляю их обоих. Люблю союз их голосов, в котором песни-зонги сплетаются, расплетаются, вновь сплетаются в остром диалоге. Унисон — сквозь пестрое многоголосье времени. Унизонг.



Ведущая программы «Вести. Камчатка» не смогла сдержать смеха, рассказывая в эфире о льготах для ветеранов.