Труд: За что премьер Павлов ненавидел Михаила Горбачева

Главная Политика 06:03 20 Августа 2013 20935

За что премьер Павлов ненавидел Михаила Горбачева

Одним из участников скоротечного путча, начавшегося 22 года назад, был глава советского правительства Валентин Павлов

Напечатать

Что привело премьер-министра в стан заговорщиков, какими движущими силами и настроениями они руководствовались? Об этом премьер-министр сам когда-то рассказывал «Труду».

Журналистская работа свела меня с Павловым за пять лет до августа 1991-го. Он был в ту пору председателем Госкомитета СССР по ценам. Мы нашли общий язык, и вскоре у нас сложились доверительные отношения. Что вообще-то удивительно: высокопоставленные чиновники что сейчас, что тогда, в СССР, крайне редко откровенничают с журналистами. Когда в январе 1991-го Павлов стал премьером, сменив Рыжкова, первое интервью он, как и обещал, предложил «Труду».

Глава правительства тогда выдал суперсенсацию, объявив миру о раскрытии крупномасштабного заговора западных банков, которые якобы тайно скупали советские банкноты, чтобы потом их разом вбросить в нашу экономику и подорвать мощь Советского Союза. Именно этим премьер объяснял суматошную денежную реформу, когда в три дня вдруг потребовалось поменять имевшиеся на руках крупные, достоинством в 50 и 100 рублей, банкноты на новые. Страшные очереди, давка, истерики, обмороки, инфаркты... Конечно же, никакого заговора не было. И руководители советского Госбанка на секретном совещании заранее проинформировали об этом Павлова. Но он настаивал на своей версии. В ходе той беседы в Кремле все, что говорил премьер, мне казалось бредом. Но стоило мне усомниться в словах собеседника, как он жестко заметил: если «Труд» не готов публиковать, он даст интервью другой газете.

Утром, когда беседа увидела свет, начался поистине 9-балльный шторм. Звонили корреспонденты западных агентств и телекомпаний, представители посольств… Один из кремлевских чиновников выговаривал мне: «Такие материалы нельзя публиковать. Премьер перессорит нас со всем миром». Похоже, президент СССР Михаил Горбачев ничего не знал о сенсационной версии своего премьера…

Павлов не раз во время наших встреч откровенно говорил о своем резко негативном отношении к Горбачеву и его реформам. В конце 1989‑го у нас с Павловым, тогда еще министром финансов, состоялся в правительственном санатории полуторачасовой разговор, важность которого я в то время недооценил. Валентин Сергеевич повторил, что Горбачев ведет страну к хаосу и катастрофе. А дальше...

По словам министра, многие не только на верхних этажах управления, но и среди обычных граждан это прекрасно понимают. И надо что-то делать. Да, собственно, и усилий больших не требуется, рассуждал Павлов: яблоко перезрело, нужен лишь толчок. «Ну, например, кто-нибудь на съезде народных депутатов встанет и предложит отправить в отставку Горбачева. И большинство депутатов поддержит предложение, в этом я не сомневаюсь». И добавил: когда беда стоит у порога, все патриотические силы должны объединиться.

Я был в растерянности: неужели Павлов вместе с кем-то наверху перебирает варианты устранения Горбачева? Не понимает, что мы не банановая республика? Или просто дает простор своей фантазии? Но министр говорил так напористо и убежденно, будто излагал хорошо продуманный план.

«Но нельзя в политические дела втягивать армию», – робко заметил я. На что последовал ответ: «В армии служат те же граждане страны, которые прекрасно видят надвигающуюся катастрофу».

Чувство большой тревоги осталось у меня после той странной беседы. Неужели на олимпе настолько обострилось неприятие Горбачева, что ближайшее окружение готово его смести так жестко? Отгонял мрачные мысли, убеждал себя, что Павлов просто импровизирует. В последующие месяцы Горбачев много выступал, пытался внушить всем и вся, что «процесс пошел». Но в декабре 1990‑го я с холодком в душе вспомнил разговор с Павловым. На IV съезде народных депутатов неожиданно выступила Сажи Умалатова с резкими обвинениями в адрес Горбачева. Она настаивала на внесение в повестку дня вопроса о вотуме недоверия главе государства. Вот, подумал я, то, о чем говорил мне Павлов. Власть Горбачева, казалось, повисла на волоске. Свыше 400 депутатов сказали «да» отставке. Но не большинство!

Тем не менее было понятно: это лишь пробный камень. Те, кто ненавидел Горбачева, не остановятся. И тут Павлова, ярого противника Горбачева, выдвигают в премьеры. Может быть, поначалу его хотели использовать втемную: втянуть в сложную игру, а потом сделать центральной фигурой. Логично: премьер, второй человек в стране, берет власть от заболевшего президента… Ну а Горбачеву, рекомендуя Павлова на пост премьера, наверняка говорили, что Валентин Сергеевич – отличный экономист, устроит всех. Мол, он и есть компромиссная фигура. Когда объявили, что Павлов возглавит правительство, стало понятно: серьезная схватка наверху неизбежна.

И вот 19 августа в Москву вошли танки, началось бесславное трехдневное правление ГКЧП… Из кабинета главного редактора я по «вертушке» пытался разыскать Павлова. Один из помощников, с которым у меня были хорошие отношения, сказал, что они и сами не могут найти премьера. Позже выяснилось, что Павлов лежал с высоким давлением и врачи категорически запретили ему в ближайшие часы всякое общение с внешним миром. Через какое-то время премьер встречался с Крючковым, предпринимал какие-то шаги, но так и не стал тараном ГКЧП, как на это, возможно, рассчитывали путчисты. В этой фантасмагорической авантюре он постарался как можно дальше уйти в тень. Вольно или невольно премьер своим поведением внес разброд и шатания в ряды заговорщиков.

Конечно, огромную роль тогда сыграли москвичи, вышедшие на защиту Белого дома. В КГБ этого никак не предполагали (вот вам информированность спецслужб!). Путчисты, к счастью, испугались большой крови. В то время как из регионов шли верноподданнические телеграммы от местных начальников с поддержкой ГКЧП, десятки тысяч жителей столицы стали живым щитом перед Белым домом. И это стало решающим моментом.

Спустя шесть лет после тех драматических событий я поехал домой к Павлову. Встретился уже с пенсионером Валентином Сергеевичем, который жил на улице Алексея Толстого. В прошлом остались и просторный кабинет в Кремле, и камера в «Матросской тишине». Павлов, всеми забытый, вел тихую жизнь. Он согласился дать интервью «Труду». Экс-премьер и бывший узник по-прежнему категорически не соглашался с тем, что ГКЧП стремился повернуть историю вспять, от демократии к крепкой руке: «Мой отец, шофер, был незаконно репрессирован в 1937 году, а мать, медсестра, находилась после войны под следствием по «делу врачей». Как я мог ратовать за возвращение к сталинизму?» А на вопрос, когда все-таки наладится жизнь в России, Павлов ответил тогда так: «Когда появится национальная буржуазия. Сегодняшних богачей я не рассматриваю в этом качестве, они ничего не делают для страны. Национальная буржуазия должна осознать свою роль, позаботиться и о стране, и о собственном будущем».

Валентин Павлов умер 30 марта 2003 года, в 65 лет. Так и не дождавшись появления на свет ответственной буржуазии. Боюсь, для этого ему понадобилось бы стать долгожителем-рекордсменом.

Напечатать

Политика 00:01 / 10 Апреля 2026 7988

Опасный случай Дональда Трампа

Пару дней весь мир, наблюдая за происходящим вокруг Ирана, гадал, нажмет ли Неистовый Донни на красную кнопку

Олег Шевцов, политический обозреватель «Труда»

Труд

Эта неделя наполнена такими тревогами и страхами, перед которыми все предыдущие выглядят детским лепетом. Пару дней весь мир, наблюдая за происходящим вокруг Ирана, гадал, нажмет ли Трамп на красную кнопку, отдаст ли...