18 октября 2017г.
МОСКВА 
12...14°C
ПРОБКИ
0
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 57.34   € 67.46
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

Бриллианты Хворостовского

Дмитрий Хворостовский перед выходом на сцену Большого зала консерватории. Фото автора
Сергей Бирюков
18:52 21 Января 2015г.
Опубликовано 18:52 21 Января 2015г.

Лучший баритон мира помянул обладательницу самого великого меццо-сопрано


Консерватория, Дмитрий Хворостовский — концерт-поклон Ирине Архиповой, более четверти века назад давшей одному из лучших баритонов мира путевку в большую певческую жизнь. 80 минут классического русского романса. Ощущение — будто побывал в мастерской гениального ювелира и подглядел, как он вытачивает свои творения.

На сцене — портрет Ирины Константиновны, которой в эти дни исполнилось бы 90 лет. С 1987 года, с возглавляемого Архиповой конкурса Глинки, где страна впервые узнала о том, что у нее есть молодой баритон с задатками мировой звезды, дружеское и человеческое участие великой певицы помогало Дмитрию уверенно двигаться к высотам карьеры. Не только в опере — ведь Ирина Константиновна была и непревзойденным интерпретатором камерного репертуара. Прежде всего русского.

Поэтому все первое отделение — классические романсы из ее творческого багажа, да не какие-нибудь, а на стихи Пушкина. «Я помню чудное мгновение», «Юношу, горько рыдая», «Для берегов отчизны дальной», «Редеет облаков летучая гряда», «Не пой, красавица», «Подъезжая под Ижоры»... Глинка, Даргомыжский, Бородин, Римский-Корсаков, Рахманинов, Свиридов... Хрестоматийней некуда. Тем чудовищней ответственность. Качество — ювелирное. Тут всё — благородные бриллианты: звуки, улыбка, сценическое поведение, вплоть до драгоценностей на пальцах. Наверное, нет в мире певца, работающего более чисто во всех смыслах слова: интонация, стиль... И даже не замечаешь грани, когда в череду романсовых «шлягеров» вкрапляются менее известные вещи — например, романсы Метнера, к сожалению, звучащие с концертных сцен значительно реже, чем они того достойны: «Я пережил свои желанья», «Мечтателю», «Зимний вечер»...

Да еще пианист Ивари Илья — настоящее альтер эго Дмитрия, точнее эти двое — один музыкальный организм. Сумрачная сосредоточенность бородинского монолога о любви, которую не может прервать даже смерть: если закроешь глаза, ощущение, будто тот, чей голос выпевает эту скорбную молитву, и тот, чьи пальцы точно ставят тихие акценты на колокольном подголоске, — один музыкант.

Второе отделение — цикл «Петербург» Георгия Свиридова, 20 лет назад законченный и посвященный композитором Дмитрию, а до того писавшийся тоже почти 20 лет. Великая честь — навсегда остаться в истории музыки ТАКИМ посвящением, но и моральный груз огромный — поди похлеще, чем в первом отделении. Эмоциональный диапазон — от бесстрастного, словно ход времени, «Флюгера» и призрачно-светлого, как картины Борисова-Мусатова, «Золотого весла» к горькой иронии «Невесты», мрачному набату «Голоса из хора», отчаянному до почти пошлости вальсу «Петербургская песенка»... И сколько же эмоциональных оттенков обнаруживается в таком, казалось бы, ровном, академичном, совсем без заигрываний с «актерством», голосе Хворостовского!

Иной раз эта детальность работы с фразой и отдельными звуками даже выглядела излишней. Такое растянутое произнесение музыкальной мысли, вслушивание в мельчайшие ее детали, — уже что-то вроде разглядывания любимого лица в лупу: теряется непосредственность выражения. Плюс небольшая усталость, небольшое перенапряжение, небольшие сбои тембра — возможно, от легкой простуды (Дмитрий три-четыре раза за отделение наливал себе воды)... Удивило и то, что ПОСВЯЩЕННУЮ ему музыку Хворостовский пел ПО НОТАМ!

Романс «Я помню чудное мгновение» певец исполнил, словно обращаясь к двум портретам - Михаила Глинки и Ирины Архиповой

Впрочем, разве это важно для художественной стороны исполнения? Все равно событие ТАКОГО исполнительского качества — не то что одно на сезон: может, одно на пятилетие.

Разве что могу припомнить Анну Нетребко с романсами Чайковского и Римского-Корсакова. В том же Большом зале консерватории. И как раз 5 лет назад.

Голос

Дмитрий Хворостовский: «У Архиповой было непробиваемое лицо, будто ничего не произошло»

Перед концертом Дмитрий Хворостовский встретился на несколько минут с журналистами и рассказал о том, что для него камерная музыка, Большой зал Консерватории, память Ирины Архиповой.

— Почему пою в Большом зале консерватории романсы? Прежде всего потому, что это великий романсовый, камерный зал. И он для меня тем более символичен, что с самых первых в моей творческой карьере концертов Ирина Константиновна была здесь, рядом, смотрела на меня.

Еще с самого первого выступления на конкурса Глинки в 1987 году в Баку, когда нам запрещалось общаться с членами жюри, она показала свое расположение: после окончания моего пения встала и зааплодировала, и все члены жюри встали вместе с ней. Представляете, что для меня это значило. В 1989 году на конкурсе в Кардиффе в романсе Рахманинова «В молчанье ночи тайной» я начал врать слова и искать глазами в зале, кто бы мог мне подсказать. Но у Архиповой было настолько непробиваемое лицо, будто совершенно ничего не произошло, так что я допел до самого конца, продолжая врать...

Она всегда принимала живейшее участие в моей творческой судьбе. Никогда не давила, подавала только очень деликатные советы. Вот я с ней в молодости спорил — теперь, 20 лет спустя, понимаю, насколько был неправ, а она — права. К сожалению, такому юному максималисту, каким я тогда был, ничего не докажешь.

Ее традиции — не только великолепное оперное пение и потрясающие роли в Большом театре и на сценах всего мира, но в огромной степени камерное пение. В такой степени, какой не отмечена никакая другая карьера великих оперных певцов. Может быть, за исключением Фишера-Дискау, но я не думаю, что у него была такая блестящая оперная карьера... Поэтому, исполняя русскую камерную музыку в Большом зале консерватории, я продолжаю дело Архиповой. В первом отделении — романсы на стихи Пушкина от Глинки до Георгия Свиридова — это все пела она. Поэтому сегодня мы их и представляем с Ивари Илья.

С Ивари меня тоже познакомила Ирина Константиновна. Он ведь начинал с ней музицировать еще со своей студенческой скамьи и много лет был ее концертмейстером. Ирина Константиновна рекомендовала мне его, когда надо было готовиться к конкурсу в Кардиффе, мы занимались у нее дома, она очень помогала.

Свиридов сыграл в моей жизни огромную роль. Эта музыка настолько глубока, что поверьте, она будет существовать и цениться еще много-много веков. «Петербург» я не пел давно, с прошлого столетия, когда, можно сказать, был другим человеком. И теперешний «Петербург» совсем другой. Мне очень хотелось показать московской публике, какой путь я с тех пор прошел, что пережил, какие мысли у меня появились. А также что изменилось в жизни вообще со времени Свиридова, со времени Блока... А может, и ничего не изменилось?

На днях в Москве мы также будем исполнять «Демона» Антона Рубинштейна в концертно-сценической версии, поставленной режиссером Дмитрием Бертманом. В принципе «Демона» легче поставить, скажем, в кино, чем на сцене: он то прилетает, то улетает... А у нас, по-моему, получается интересная и необычная инсталляция. То, что это новый зал «Филармония-2», где я еще ни разу не был, меня не смущает. Наоборот, интересно.


Loading...

Почему лидер Каталонии отложил провозглашение независимости от Испании?
ЭКСТРЕННЫЙ СБОР НА ПРОТИВОРЕЦЕДИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ НЕЙРОБЛАСТОМЫ IV СТЕПЕНИ, ВЫСОКОЙ ГРУППЫ РИСКА!!! Мишаева Ксюша, 2.5г.