07 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

РАСПРАВА НАД ПРОКУРОРОМ

Турченко Сергей
Опубликовано 01:01 22 Марта 2000г.
Все, что в нашем представлении ассоциируется со сталинскими репрессиями, вызывает чувство возмущения, а также горечь в связи с тем, что здоровые силы государства и общества не смогли своевременно пресечь беззакония. Но "не смогли" - не значит не пытались. Из истории 30-х годов невозможно вычеркнуть факты борьбы с произволом. Такие факты имели место даже среди подчиненных Ежова, Берии. Известно, например, что против необоснованных репрессий выступили начальник УНКВД Винницкой области Волков, начальник УНКВД Джамбулской области Капустин, начальник УНКВД Дальневосточного края Дерибас... Одним из первых восстал против репрессий в Вооруженных силах военный прокурор Черноморского флота Павел Войтеко. Мне довелось ознакомиться с его уголовным делом, долгие годы хранившемся в архиве госбезопасности под грифом "Секретно".

АРЕСТ
25 августа 1938 года по улице Воровского в Москве шел худощавый, невысокого роста человек средних лет. В полусотне метров за ним медленно двигался кофейного цвета легковой ЗИС, в котором, кроме водителя, находились двое в штатском. Один из них, держа в руках фотографию, на которой был изображен этот прохожий, но только в форме бригвоенюриста, уверенно сказал:
- Это он, Войтеко.
- Торопится в прокуратуру к Вышинскому, поплакаться, - откликнулся второй. - Придется брать здесь.
Павел Станиславович Войтеко, военный прокурор Черноморского флота, находящийся в очередном отпуске, как значилось в документах, лежащих у него в кармане, и в самом деле намеревался добиться аудиенции у Генерального прокурора СССР Вышинского.
В последние месяцы Павел Станиславович чувствовал, что вокруг него начали плести свои сети "органы". Он понимал, в чем тут дело. Как военный прокурор Черноморского флота, призванный отстаивать социалистическую законность и старающийся честно исполнять свой долг, он стал неугоден особому отделу флота и начальнику УГБ Крымской АССР Павлову. Павел Станиславович отправился в Москву, чтобы лично доложить Вышинскому об обстановке на флоте.
ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Из докладных записок Войтеко Главному военному прокурору:
"При попытке ознакомиться с материалами дел по 58-й статье, следствие по которым ведется уже более полугода, я встретился со следующими препятствиями. Начальник УГБ Крыма товарищ Павлов заявил, что прокурор, в том числе и военный, имеет право знакомиться с материалами следствия только по делам, идущим на рассмотрение "троек" при областных управлениях НКВД об уголовных рецидивистах. Одновременно тов. Павлов высказал пожелание, чтобы прокуроры не посещали внутренние тюрьмы Крыма и не разводили, как он выразился, среди арестованных демократизм".
"...При производстве следствия следователями Кадиковым, Телеванем и Дрыгало (в меньшей степени) по отношению к арестованному А.А. Успенскому (офицер Черноморского флота, которому было предъявлено трафаретное обвинение в заговорщической деятельности. Реабилитирован посмертно в 1956 году. - Авт.) применялись угрозы расстрела без суда и следствия, пытки в форме усаживание на табурет с растресканным посередине сиденьем, в которое защемлялись ягодицы. Все это и угрозы арестовать семью поставили перед ним дилемму: или умереть на следствии без возможности реабилитации, или пойти на все требования следствия с тем, чтобы на суде вскрыть истинное положение дел. Прошу принять меры".
...Как видим, Войтеко не проходил мимо нарушений законности в следственной практике. Более того, благодаря ему, было выведено из под удара НКВД немало безвинных людей. Вот только несколько примеров.
В первых числах сентября 1936 года в особом отделе ЧФ "стало известно", что одногодичник краснофлотец М. Богдан на политзанятиях, проводя беседу с краснофлотцами, якобы допускал утверждения, не согласующиеся с официальным мнением о коллективизации и военном строительстве в стране.
Богдан был арестован. Прокуратура ЧФ не утвердила обвинительного заключения, по которому Богдану грозил расстрел.
В другой раз особый отдел ЧФ пытался подвести под статью молодого лейтенанта И.Байрачного.
В сентябре 1936 года Байрачный вышел на шхуне "Дельфин" для выполнения задания. Разыгрался сильный шторм. Шхуну понесло на камни. Байрачный предложил для спасения судна выброситься на мель. В обвинительном заключении особого отдела ЧФ сказано: "Пользуясь близостью румынских берегов, Байрачный с целью осуществления своих изменческих замыслов и, воспользовавшись большим штормом, пытался разложить команду шхуны и убедить ее в необходимости сдачи румынским властям..."
В мае 1937 года Войтеко, изучив это дело, постановил: уголовное дело Байрачного за недоказанностью прекратить.
ФАЛЬСИФИКАЦИЯ
Конечно, такая принципиальность в отстаивании закона "органам" не нравилась. От Войтеко решили избавиться. Но даже во времена беззаконий обвинить прокурора было не так-то просто. Начался кропотливый набор компромата, который вылился в дело на несколько сот страниц. Одним из первых в дело лег вот этот "документ".
Письмо наркому обороны Ворошилову от командира запаса РККА, члена ВКП(б) с 1932 г. И. Яковлева:
"Дорогой нарком обороны, наш родной железный нарком товарищ Ворошилов!
Верный вашим заветам, я продолжаю бороться с врагами народа. И это письмо продиктовано такой борьбой.
Я знаю некого Яценко, который был несколько лет назад осужден, и вот я его недавно увидел в семье военного прокурора ЧФ. Оказывается, Александр Яценко - брат жены прокурора. Нужно бы распутать этот клубок врагов народа, ибо нити тянутся очень далеко.
Сейчас я нахожусь без работы и вынужден продать кое-что из одежи, чтобы раскрыть еще больший букет врагов народа. Хочу вас просить, чтобы вы дали мне право как командиру запаса опять служить в нашей доблестной Красной Армии. Я желаю и хочу всю жизнь прослужить вам, наш дорогой и железный нарком Ворошилов".
В деле есть и более "серьезные" показания, например, заместителя начальника особого отдела капитана госбезопасности Исакова: "Под давлением Войтеко среди работников особого отдела ЧФ культивировалось бесхребетно-либеральное отношение к арестованным, категорически было запрещено допрашивать после 12 часов ночи. Вместо выработки у следователей упорства, напористости на допросах насаждалось елейно-добродушное, беззубое отношение к арестованному. Как следствие - продолжительность допросов колебалась в максимальных пределах три-четыре часа, следователь не столь упорно добивался признания, так как думал над тем, как бы чем-нибудь не обидеть арестованного. В том же направлении строился и тюремный режим. Совершенно естественно, мы не могли мириться с таким положением вещей..."
И вот, когда дело заполнили аналогичными "фактами", Генеральному прокурору СССР Вышинскому была направлена справка с их изложением и просьбой санкционировать арест.
На обращение "органов" Вышинский ответа не дал. Однако беззаконие уже настолько вошло в норму, что Ежов подписал ордер на арест Войтеко, не дождавшись санкции Генпрокурора.
Следствие проходило также без соблюдения элементарных юридических норм. На первых же допросах Войтеко подвергся пыткам и мощному психологическому нажиму. Однако не сломался. Тем не менее Военная коллегия Верховного Суда СССР постановила: "Войтеко Павла Станиславовича лишить военного звания бригвоенюрист и подвергнуть лишению свободы в ИТЛ сроком на 15 лет с поражением в политических правах на пять лет и с конфискацией имущества, лично ему принадлежащего".
Сегодня Войтеко, конечно, реабилитирован. Главная военная прокуратура пытается выяснить дальнейшую судьбу мужественного прокурора и его семьи. Но пока известно немногое.
У Павла Станиславовича была жена Дора Ивановна. В 1940 году она осуждена как "жена врага народа". Следы Доры Ивановны затерялись в ГУЛАГе. Относительно Павла Станиславовича пока выяснилось только то, что вскоре после суда он был этапирован в Норильлаг.
Там и сгинул.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников