Знак АФЛ на груди у него

Сергей Кочуров и его коллекция. Фото автора

Корреспондент «Труда» прикоснулся к немым свидетелям истории отечественной гражданской авиации


В крупнейшей частной коллекции авиационной атрибутики Сергея Кочурова 6,2 тысячи экспонатов. Ее владелец, авиатор с 40-летним стажем, начинал карьеру в «Аэрофлоте», а ныне возглавляет Архангельское управление Росавиации. Собирает монеты и банкноты, но настоящей страстью для коллекционера стала авиационная фалеристика. Корреспондент «Труда» прикоснулся к немым свидетелям истории отечественной гражданской авиации.

«В каждом шевроне и значке отражается частица жизни, — уверяет Сергей Александрович. — А еще есть тайна в тусклом отсвете латуни и даже запахе старых вещей». Экспонаты он разделил на 27 подразделов и тщательно документировал. Значительная часть коллекции — атрибутика «Аэрофлота».

Коллекция постепенно разрослась: к нагрудным знакам прибавлялись шевроны, кокарды, головные уборы, форменные костюмы пилотов и, конечно же, шляпки и шарфики милых стюардесс. А еще — посуда с символикой авиакомпаний, архивные фотографии, наградные книжки, свидетельства пилотов, бортпроводников, инженеров, техников. Красуются в витрине штурвальная колонка и приборная доска Ту-134, бортовые часы Ил-14 — самолетов, которых в нашем небе уже нет. Как, впрочем, и штурвалов, которые вытесняются джойстиками.

Стенды находятся в помещении Архангельского управления Росавиации, но все это богатство доступно для осмотра желающим. «Приходят сюда на экскурсию школьники с учителями, студенты, не говоря уже об авиационных специалистах, — говорит Сергей Кочуров. — Есть и те, кто хотел бы пополнить коллекцию». Недавно пилотесса подарила свой форменный китель, висящий теперь на почетном месте. Среди особо ценных экспонатов — униформа последнего министра гражданской авиации СССР Бориса Егоровича Панюкова, переданная его внуками. Министры тогда носили такую же синюю форму, как и все сотрудники гражданской авиации, только погоны и «птичка» были золотого шитья.

В 1990-е на постсоветском пространстве появились сотни авиакомпаний, большинство из них давно канули в Лету. Но и они остались в истории, в том числе благодаря этому частному собранию. Как и ценные в среде коллекционеров значки «Добролета», ОСОАВИАХИМа, ДОСААФа и других авиационных сообществ прошлого века. На стендах представлены атрибуты фирменного стиля и авиакомпаний СНГ, выросших из территориальных управлений гражданской авиации в бывших союзных республиках.

Разумеется, самая объемная часть коллекции — знаки «Аэрофлота». «Таких редкостей, как нагрудные знаки сотрудников наземных служб 1970 года, вы не найдете, — ревниво отмечает хозяин. — В моей коллекции 17 разновидностей одних только знаков «Отличник Аэрофлота», начиная с 1939 года. Кстати, люди, награжденные этим знаком, получили пожизненное право на ежегодный бесплатный билет по любому маршруту. Знак «За безаварийный налет» — гордость любого пилота. До 1973 года цифры на лицевой стороне означали километры налета, с развитием реактивной техники счет пошел на часы. К знаку прилагается съемная плашка. Например, 30 тысяч часов. Для такого налета надо было иметь за плечами четверть века пилотского стажа — целая жизнь, проведенная в воздухе.

А вот современные значки. Была прекрасная символика у «Трансаэро», «Волга-Днепр» уделяет большое внимание фирменному стилю. «Аэрофлот» выпустил отличные знаки в честь своего 90-летия...

В авиации, как нигде, важна преемственность. Вся семья Кочуровых причастна к авиации: брат работал пилотом, жена трудилась в медсанчасти аэропорта Архангельска, дочь — в метеослужбе. На пополнение собрания ежемесячно тратится 30-40 тысяч рублей, экспонаты покупаются на аукционах, в интернете, у частных собирателей. Семья вначале молчаливо протестовала, а теперь помогает систематизировать экспонаты. Коллекционер надеется, что подрастающие внуки продолжат его дело.

«Я вывел для себя формулу, — говорит Сергей Кочуров. — История авиации неповторима, как и сама жизнь. И всем нам надо помнить тех, кто делал и делает эту историю».

 

......

Россия победила алкоголизм, считает французская газета Le Monde. Так ли это?