05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПЕРЕЛОМ

Ищенко Сергей
Опубликовано 01:01 23 Июля 2003г.
Ровно шестьдесят лет назад под Курском, Орлом и Белгородом не было ни дня, ни ночи. Густой дым пожарищ застилал солнце, а полночное небо светилось от вспышек орудийных залпов. Непрекращающийся рев канонады по обе стороны выгибавшегося дугой фронта, смрадная гарь сгоревших во встречных ударах наших и гитлеровских танковых корпусов и дивизий... Так в этих местах рождался окончательный перелом в Великой Отечественной. Отсюда война покатилась лишь в одном направлении - на запад. До Берлина, до мая 45-го. С обеих сторон в Курской битве участвовали миллионы солдат и офицеров. Сегодня их осталось совсем мало. Один из тех, кто сражался на знаменитой "Огненной дуге", - видный российский военный историк, в прошлом - заместитель начальника Генерального штаба генерал армии Махмут ГАРЕЕВ, которому сегодня исполнилось 80 лет. С ним встретился военный обозреватель "Труда".

- Махмут Ахметович, сейчас в моде "нетрадиционный" взгляд на события той войны. Нет ли повода для переоценки места и роли и Курской битвы?
- Для переоценки я оснований не вижу. Она и сейчас считается окончательным переломом в войне. Начало этому перелому было, как вы знаете, положено под Сталинградом. И мы, и Германия подошли к лету 43-го на пике своего военного могущества. Враг был еще очень силен. Советские войска тоже накопили достаточный боевой опыт, промышленность наладила выпуск достаточного количества оружия и техники. Командование сделало выводы из тяжелейших поражений 41-го и 42-го годов. Сознательный переход Красной армии под Курском и Белгородом к заранее подготовленной стратегической преднамеренной обороне стал новым словом в военном искусстве, позволил сначала измотать и обескровить противника, а затем подготовить решительное контрнаступление.
Решись мы на такое в 1941 году - война могла бы пойти совсем по иному сценарию. Но тогда в военном руководстве страны господствовали совсем иные взгляды. Оборону и Сталин, и Генштаб рассматривали как исключительно вынужденную меру. Громить врага предполагалось лишь в наступлении. К чему это привело на начальном этапе войны, известно.
При планировании летней кампании под Курском в Ставке и среди командующих фронтами тоже не было единства по этому поводу. Командующий Воронежским фронтом Ватутин, например, до начала битвы был против выбранного плана на преднамеренную оборону. С ним поначалу был солидарен и командующий Центральным фронтом Рокоссовский. Тот тоже долго отрицал оборонительный вариант действий, настаивал на упреждающем ударе по изготовившемся к броску ударным группировкам гитлеровцев. Сейчас ясно, что согласись Ставка с ними - случилась бы новая катастрофа.
- А вы согласны, что Прохоровка, где произошло грандиозное встречное сражение нашей 5-й гвардейской танковой армии с немецким 2-м танковым корпусом СС, стала одним из поворотных моментов битвы? Спрашиваю об этом потому, что в ряде средств массовой информации появилось утверждение, будто Прохоровка - всего лишь "пропагандистский миф", будто на самом деле это скорее наше поражение, будто мы потеряли там сотни танков, тогда как противник - считанные единицы.
- Я, конечно, в курсе таких утверждений. Под Прохоровкой произошло крупное танковое сражение, в котором с обеих сторон участвовало до 1200 бронированных машин. На этом участке наши соединения планировали нанести контрудар во фланг вклинившейся группировке врага. Однако недостаточно хорошо организованная разведка своевременно не вскрыла изменение направления немецкого наступления. И контрудар пришелся не во фланг, а в лоб 2-му танковому корпусу СС. Многие новейшие боевые машины гитлеровцев превосходили советские по дальности прицельного выстрела, по броневой защите. Поэтому потери 5-й танковой армии оказались очень тяжелыми, она не смогла полностью выполнить задачу и к исходу дня перешла к обороне.
Но если наши потери под Прохоровкой оказались столь сокрушительны, а у врага столь малы, как утверждают некоторые, - почему же в конечном счете на этом участке отошел враг, а не мы? Это первое. Второе касается утверждений о том, что якобы сам командующий Воронежским фронтом по горячим следам в донесениях в Ставку ничего не говорил о победе под Прохоровкой. А знаете ли вы, что и Кутузов после Бородино не считал свою победу победой? Какая победа? Армия отступила, Москву сдали французам. Но русские же генералы не знали тогда, в каком тяжелом положении после Бородино оказались войска Наполеона. Когда узнали, тогда и поняли, что одержали на самом деле верх над французами...
- Вы сами воевать начали лейтенантом под Москвой в 41-м. А кем пришли к Курской битве?
- Летом 43-го я командовал батальоном в механизированной бригаде танкового корпуса на Брянском фронте. В той битве мы наносили удар на Орел.
- Что за народ подобрался в батальоне?
- Процентов на 70 уже обстрелянные бойцы. Теперь мы знаем, что у немцев, наоборот, больше половины под Курском, Орлом и Белгородом составляли новобранцы. Это была уже не та армия, которая два года назад вторглась в нашу страну, но воевали они все же хорошо.
- А наш солдат научился воевать так же хорошо, как маршалы?
- Научили. В месяцы, пока стояли в обороне, почти каждый день проводили обкатку танками. Весь батальон садился в траншеи, а собственные Т-34 с грохотом проходили над головами. Немецких танков, как в 41-м, никто не боялся, знали, как их бить.
- Перед наступлением наркомовские 100 граммов для храбрости наливали?
- Летом никогда. Водку выдавали только зимой и поздней осенью. И понятно почему. В бою под обстрелом плюхнешься в лужу или залитую водой воронку. И часами головы не поднять. Только водкой от холода и спасались. На случай, если 100 граммов старшина выдать не успеет, когда была возможность, перед боем запасались в военторге тройным одеколоном. Тоже выручало...
- Тылы часто подводили?
- Без недостатков нигде не обходилось. Но ротным поварам и санинструкторам, которые шли за атакующими цепями, зря до сих пор памятника не поставили. Такой заботы о солдате, как в Красной армии до войны и на фронте, думаю, нигде в мире не было. В обороне горячая пища - два раза в день. Если хотя бы один боец без уважительной причины не накормлен, об этом как о ЧП политработники и особисты немедленно сообщали на самый верх. Соответствующие командиры карались жестоко.
А о так называемой "форме 20" слыхали? Так назывались донесения об обнаружении вшивости в войсках. Даже если у одного солдата вши - тут же об этом ставили в известность Москву. Особенно строго с этим было потому, что в гражданскую войну огромные потери несли от тифа.
- Однако снабжение противника было получше?
- Мы тоже голодными не ходили. Деликатесов у них было больше: сыры, колбасы. Это правда. Знаете, что больше всего ценили мы из съестных трофеев? Варенье. Нам же по 18-20 лет было. Сладкого хотелось.
- У вас есть награды за Курскую битву?
- Орден Красного Знамени. Рассказал бы кто другой историю, за которую я награжден, сам бы не поверил. Батальон нашей бригады оторвался от своих. Меня со связным ночью отправили его искать. В темноте миновали какую-то лощину, вышли на командный пункт батальона. Командир глазам не поверил: "Как прошли? Там же мины - ступить некуда". Когда рассвело, испугался и я. Даже днем по тому полю проскочить шансов не было. Но ведь прошли. И победили...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников