03 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЗАКОЛДОВАННЫЙ ДОМ КУПЦА АВЕТИСОВА

Здание в стиле модерн на углу Остоженки и одного из переулков построили в 1905 году на деньги

Здание в стиле модерн на углу Остоженки и одного из переулков построили в 1905 году на деньги Наташиного прадеда, купца Ивана (Ованеса) Аветисова, имевшего на Мясницкой шелковый магазин. Купец был уже стар, когда один француз-архитектор предложил ему построить дом. Имя француза Наташа не спросила у мамы, а теперь уже не у кого спрашивать. Дом принадлежал Аветисову пополам с архитектором. Три этажа, шесть квартир.
В 1990-х во всех квартирах сменились жильцы. На первом этаже поселился известный адвокат. На надстроенном перед войной четвертом (надстроенном халтурно, из шлака) купил жилье популярный футбольный тренер. На втором - деловая дама, всегда хамившая при встрече. "Как это странно, - сказала она Наташе, - вы будете жить тут прямо рядом с нами... Мне будет противно, но я потерплю".
ЗАБЫЛА, КАК БЫЛА ЗАМУЖЕМ
Купцу Аветисову было за 40, когда ему сосватали в Тифлисе 18-летнюю армянскую красавицу. Она уже выходила замуж, когда ей было 14. Но к 17 годам барышня овдовела и забыла о первом замужестве, будто его и не было. А у купца турки во время геноцида перерезали всю семью в числе 49 человек. В новом браке у Аветисовых родились 12 детей. Шестеро умерли в младенчестве, в Тифлисе. "Ты должна переехать: на новом месте твои дети будут живы", - сказала гадалка безутешной матери. И шестеро московских детей, среди которых была Евгэ (Евгения Ивановна), Наташина бабушка, выжили. Евгения вышла замуж в 1917-м. Родителям мужа принадлежали пристани на Каспии, черная икра отправлялась в Константинополь и была источником золота для страны. Поэтому другого Наташиного прадеда, купца Паремузова, после революции не только не прогнали, но и оставили управлять его же бывшим предприятием. И жалованье положили такое, что хватало на прислугу.
ОФИЦЕРЫ И ЧЕКИСТЫ
"Мы русские купцы", - говорил бабушкин свекор Паремузов. "Я русский офицер", - бил себя в грудь ее муж Лазарь. В 1929-м всех сослали - по нашумевшему делу Промпартии. Совсем старого Ивана Аветисова забрали на Лубянку, где требовали выдать спрятанное золото. Золота давно уже не было. И тогда старику придумали пытку специалисты своего дела: его кормили селедкой и поили водой, а в туалет выходить не разрешали. Воспитание не позволяло ему справлять нужду прямо в камере, и у него лопнул мочевой пузырь. Он умер через два часа после возвращения домой в присутствии тюремного врача. Вместе с пятилетней дочерью - Наташиной мамой - Евгения отправилась в Москву, в дом родителей на Остоженке, от которого у них осталась квартира, и та государственная.
- КОГДА ИХ "УПЛОТНИЛИ"?
- В 1930-м. В первую комнату вселился энкавэдэшник с женой и грудным младенцем. Младенец спал в корыте. Когда начались аресты, энкавэдэшник стал тащить все у репрессированных, и они быстро обросли вещами. Он арестовал известного адвоката и вынудил его жену на обмен: сам переехал в адвокатскую пятикомнатную квартиру на Арбат, а ей отдал одну нашу комнату на Остоженке. Так с нами поселилась милая женщина. Когда Сталин умер, вдова расстрелянного адвоката чуть не умерла от горя.
В третьей комнате в войну поселилась тетка, которая просто попросилась к Евгении пожить. Тетка стала домуправом и по долгу службы исправно стучала на всех подряд. Но бывших домовладельцев Господь хранил. Тетка-домуправ даже спасла маленькую Наташу: нянька потащила ее на похороны Сталина, та встретила обеих в дверях, надавала няньке по щекам и вернула домой со словами: "Сука умерла, и вас задавят".
ДВА ЧЛЕНА, ОДИН НЕЧЛЕН
- "Дела" на родственников не помешали, когда ты стала плавать за границу?
- Я стала выезжать в середине 1980-х. Тогда уже все равно было.
Наташа - физик по образованию, занималась акустикой океана. Плавала в экспедиции за рубеж. Первый рейс чуть было не стал последним. У Наталии тогда случился приступ аппендицита. Корабельный доктор оказался гинекологом, до этого не оперировал ни разу, потому брать грех на душу отказался. Наташа на себе проверила: если неделю держать лед на животе и ничего не есть, приступ пройдет. Операцию сделали в Москве, через три месяца после возвращения. В другой раз, в 1989-м, она чудом вернулась с Канарских островов. На берег сходили по трое: два члена партии, один нечлен. Два члена (горничные-украинки) кинули Наташе сумки и пошли фотографироваться, а ехавший мимо мотоциклист сорвал их с Наташиного плеча, при этом протащил ее по мостовой. Ведь учили же: сумки - на борту, кошельки - в лифчик! Пропало все: в ее сумке было месячное жалование (все 56 долларов) и единственный купальник. Доктор констатировал перелом ребер. Скольких - никто не считал. А лежать никто не позволил. Как-то срослось. А на новый купальник боцман пожертвовал сигнальные флажки.
ВЗЯТЬ У ГОСУДАРСТВА СВОЕ
А на Остоженке тем временем настали другие времена. В начале 1990-х рабочие, нанятые новыми хозяевами города, пристроили к дому последний этаж, попутно уничтожив глазурь на стенах. Они же сбили остатки лепнины. Теперь архитектор не узнал бы свое творение. Зато с удивлением обнаружил бы, что потомки его замученного компаньона снова занимают здесь целую квартиру. Одну из комнат им вернули, когда мама Наташи бесплатно готовила в институт дочку какой-то шишки из Мосгорисполкома, а за вторую Наташин муж отдал "однушку" в Кузьминках. Когда москвичи стали приватизировать жилье, "Комсомолка" в списке запрещенных к приватизации зданий упомянула и это. Но справедливость восторжествовала.
С хамоватой дамой, которая не могла представить себя на одной лестничной клетке с Наташей, давно разобрались конкуренты. Теперь внизу живет молодой человек, получивший образование в Англии и набравшийся от европейцев толерантности: он ничего не имеет против соседей. Охранники открывают перед Наташей дверь в подъезд. Неймется только супруге тренера: как-то она предложила купить Наташе жилье в другом месте. "Отсюда я могу только эмигрировать", - сказала Наташа, и "мадам Тренер" посмотрела на нее с надеждой.
Не дождется!


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников