На экраны вышел фильм «Любовь» Михаэля Ханеке, удостоенный «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля. Это уже второй главный приз, полученный в Канне выдающимся австрийским режиссером: два года назад он стал триумфатором за фильм «Белая лента». Но, по мнению обозревателя «Труда», награды нашли героя, когда его действительно лучшие фильмы — «Скрытое», «Пианистка» — остались в прошлом.
Загадок нет. В прологе фильма полицейские взламывают дверь в квартиру, и мы видим, пусть мельком, истлевающий женский труп. Это то, что осталось от главной героини ленты Анны (Эммануэль Рива) — старенькой преподавательницы музыки, с которой мы знакомимся вслед за этим зловещим прологом.
Анну после чинного семейного чаепития разбивает инсульт. Сначала у нее откажет левая сторона тела, потом отнимется речь, потом она и вовсе превратится в растение, не способное обслуживать свои самые насущные потребности. Дальше, по сути, фильм превратится в полную жутких медицинских подробностей хронику заранее объявленной смерти: от быстро прогрессирующей болезни — к мучительному и неотвратимому финалу.
К счастью, в эту трудную для героини пору рядом окажется муж (первая роль Жан-Луи Трентиньяна после многолетнего перерыва), который возьмет на себя заботу об Анне. Он откажется от работы, прекратит сношения с внешним миром, перестанет пускать в дом равнодушных сиделок и даже родную дочь (Изабель Юппер), чтобы целиком посвятить себя больной жене.
«Все влюбленные клянутся исполнить больше, чем могут, и не исполняют даже возможного», — говорил Шекспир. Герой Трентиньяна терпеливо исполняет последнюю волю Анны: ни при каких обстоятельствах не отдавать ее в хоспис. Он кормит жену кашей c ложечки, водит в туалет, меняет памперсы, кротко сносит ее нарастающие бессвязные крики, а в финале, когда физические и нравственные муки жены становятся невыносимыми, с помощью подушки ускоряет ее уход из жизни.
Фильм не без полемического пафоса называется «Любовь». Это броское название, кстати, предложил Трентиньян, когда режиссер перебирал десятки других наименований. Но, строго говоря, таинственной субстанции по имени «любовь» в картине, расчетливой и холодной, как взмах хирургического скальпеля, как раз и нет. Сделанная уверенной рукой мастера, но лишенная, как мне показалось, подлинной теплоты и нежности во взаимоотношениях героев, лента с куда большим основанием могла бы называться, скажем, «Долг», «Жертва», «Уход»...
Алхимия любви, ее полутона, загадки и странности — это тема других режиссеров, не таких жестких, как Ханеке. Он блистательно умеет исследовать феномен расчеловечивания («Забавные игры»), обнаруживать растворенные в воздухе флюиды вражды и ненависти («Скрытое», «Белая лента»), анатомировать всевозможные фрустрации и комплексы («Пианистка»), а вот умение воссоздавать на экране красоту простых и ясных человеческих чувств к его режиссерским достоинствам явно не относится.
Оттого-то фильм «Любовь», имеющий немало поклонников среди критиков, вряд ли, как мне кажется, достучится до сердец зрителей. Несмотря на все свое каннское «золото».
