Президент страны в профессиональный для культурного сообщества праздник вручил премии молодым деятелям культуры и искусства. Почетный знак лауреата и вознаграждение 2,5 млн рублей получили защитник памятников культурного наследия, библиограф и актриса. Поздравляя лауреатов, отметим: самым знаменательным в этом событии получился диалог Соседова с Путиным.
«Скорей! Тут Женю Соседова Путин награждает!» — восторженно потащили меня к телевизору. Про этого высокого, ладного молодого парня с пушистыми ресницами я как-то написала в «Труде», что он похож на выпускника какого-нибудь Итона, ему пойдут гольф-клуб, яхта и крикет. За несколько месяцев он не изменился, но теперь, пожалуй, называть его надо Евгением — все-таки не каждому президент страны вручает премии...
Тем временем церемония награждения шла по накатанной. И сошла бы на нет к всеобщему умилению, если бы не наш Женя. Он подошел к микрофону и в присущей ему спокойной манере, с еле заметными паузами, которые всегда возникают, когда человек знает цену словам, сказал о том, что было у него на душе. Что тяжким бременем лежит там уже не год и не два. Что на данном этапе главным препятствием на пути спасения жемчужины российской старины, усадьбы Архангельское, стал не кто иной, как сам Виктор Вексельберг (небезызвестный строитель «Сколково» и друг отечественной культуры, выкупивший пресловутые яйца Фаберже). Что все имеющиеся в распоряжении общественности правовые инструменты исчерпаны — они буквально разбиваются об этот монблан ликвидности. И что вся надежда при таких делах — на политическую волю первого лица государства. Кто-то нервно сглотнул, и это услышали в задних рядах. Но тут все заулыбались, потому что Путин общественность не разочаровал и за усадьбу заступился. С оговоркой, что юридических тонкостей дела не знает, но обещает с богатейшиной поговорить, обронив, что тот человек вообще-то вменяемый...
Этот кусок диалога так понравился тележурналистам, что его растиражировали по всем каналам. Отчасти, может, из-за едкой шутки Путина, исполненной в его фирменном стиле: «А иначе яйца отберем». Которая в эфир не прошла, зато полетела прямо в массы.
Не вошла в медийные отчеты, понятно, и полная речь Евгения Соседова, к которой он, конечно же, готовился. Хотя ответное слово человека, отмеченного высокой наградой, как мы понимаем, может быть разным — от «спасибо за доверие, постараюсь оправдать» до констатации упрямых фактов, описания вопиющего, циничного и наглого попрания законов страны. То есть способа донесения проблем, продолжения работы, причем с риском для дальнейшей карьеры.
Соседов же рассказал президенту о Радонеже: мол, удивительно даже, что в советские атеистические годы было принято решение о сохранении памяти преподобного Сергия Радонежского, а сегодня, в канун
Тут хочется отвлечься и сказать, даже выкрикнуть, что в наши дни все делается для того, чтобы эта историческая застройка канула в небытие. Но где взять столько таких защитников нашего наследия, как Женя Соседов, которые не просто выходили бы пикетировать и бросаться под бульдозеры, но еще методично ходили бы по судам? А Женя из своих 25 лет ходит по судам целых восемь! Сначала как любитель, которому жалко было окружающую красоту, потом как официальное лицо, председатель Московского областного отделения Всероссийского общества охраны памятников архитектуры и культуры, и как юрист. Кстати, денег за это он не получает, так что президентская премия 2,5 млн будет для дела весьма кстати.
В последний раз мы разговаривали с Женей накануне Нового года, тогда вышел о нем материал в «Труде» под заголовком «Защитник рубежей». Поэтому я спросила его, есть ли подвижки за последние три месяца. «Судьбоносных нет, — был ответ. — Даже есть некое беспокойство:» Соседов как человек, который непрерывно в теме, улавливает тревожные нотки даже в гладких интервью — так натренировал слух. Вот недавно Андрей Воробьев, врио губернатора Подмосковья, выступил с интервью о возрождении подмосковных усадеб, что, конечно, дело благое. Но там он обронил фразу про амбициозный проект по освоению Лохина острова. А Лохин остров — самая заповедная часть усадьбы Архангельское, та ее часть, что за рекой, — панорамные дали, много лет существующие как природный памятник, место, где ограничен даже режим посещения — какая же может быть речь о каком-то его освоении?! «Видимо, — рассуждает Женя, — до исполняющего обязанности губернатора доводится искаженная информация».
— А что со «структурами Вексельберга», с аппетитами Минобороны?
— Есть определенные фирмы, на которые оформлены отдельные земельные участки. Если взять о них открытую информацию — по учредителям и месту регистрации, — прослеживается определенная связь. Доказать, что это принадлежит Вексельбергу, пока невозможно, это все офшоры, и там сложные цепочки. Но если это все не его, то с какой стати и сам Вексельберг, и его люди так активно ходят по госорганам и столь активно лоббируют сокращение охранных зон Архангельского, пытаются обосновать возможность застройки вокруг театра Гонзаго?
— А вот с Минобороны подвижки есть, — говорит Женя. — Высший арбитражный суд отклонил все жалобы военных на предыдущие судебные решения — они пытались их там обжаловать. Но хотя по земельному вопросу с Минобороны одержана полная победа, они продолжают судиться за строящийся дом приемов. Первый суд перед Новым годом мы проиграли, сейчас это решение будем обжаловать.
... Все по Окуджаве: часовые любви не спят, идут неизменно, и им полагается смена. Как хорошо, что Соседов — молодой, сильный и правильный наш «часовой», смены ему еще долго не понадобится. Иди, Женя, иди — и в Архангельское, и в Радонеж, и далее везде. И пусть слышат тебя и президент, и его вменяемые и не очень соратники, и все, кому еще важно, в какой стране жить нам и нашим детям/
