23 сентября 2017г.
МОСКВА 
14...16°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 57.65   € 69.07
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПЯТАЯ ПЕСНЯ ОСТАПА

Стародубец Анатолий
Опубликовано 01:01 27 Ноября 2002г.
В последние годы вновь (после ряда лет определенного "затишья") возрос интерес к бардовскому искусству. Авторская песня под задушевный перебор гитары поднялась от походных костров и домашних застолий на эстрадные подмостки, заставляя потесниться даже агрессивную попсу. Наш сегодняшний собеседник известен не только как один из ведущих российских бардов. Песни на его стихи пели многие киногерои, среди которых Остап Бендер, Бумбараш, персонажи фильмов "Обыкновенное чудо", "Сватовство гусара", "Человек с бульвара Капуцинов", "Про Красную Шапочку", "Собачье сердце"... Юлий Ким - автор 20 пьес и 2 киносценариев. Он перевел на русский язык 49 из 53 номеров идущего сейчас мюзикла "Нотр Дам де Пари". Кстати, слова к порядком уже заигранной радиостанциями песне "Bellе" вышли не из-под его пера. Думаю, кимовская рука просто физически не могла вывести одиозную фразу: "Я душу дьяволу продам за ночь с тобой"...

- Юлий Черсанович, с чего начиналась ваша песенная одиссея?
- Я воспитывался в очень голосистой и певучей семье. Мой отец - кореец, мать - русская. Но поскольку отца арестовали, когда мне не было и года, я его, конечно, не помню. Да и вообще о родне своей корейской не имел ни малейшего представления до самой поры реабилитации. Основное мое воспитание проходило в русской семье Всесвятских - материной родне. Когда собирались мои дядья и тетки, каждая такая встреча превращалась в вечер песни. Во время этих вечеринок я и научился петь.
- У вас в детстве не было обиды на власть из-за того, что родители пострадали от сталинских репрессий?
- У меня было обычное советское детство и отрочество. Я был совершенно правоверным пионером и комсомольцем до 1956 года, когда мои взгляды кардинально переменились. Я прошел путь типичного советского интеллигента - был потрясен разоблачением культа личности Сталина, потом пережил увлечение "возвратом к ленинским нормам". Даже написал такую пьесу, где сравнивал Ленина со Сталиным и симпатии автора, конечно, были на стороне Ленина. Потом прозрение продолжалось. И уже окончательно произошло к концу семидесятых. Массовые сталинские репрессии, когда на каторгу без суда отправляли целые деревни и даже народы, никакими историческими условиями оправдать нельзя. Все это результат чудовищного властолюбия диктатора...
- Играть на гитаре, наверное, научились в дворовой компании?
- Нет. Гитару мне "вручил" уже институт. В середине пятидесятых в стенах Московского педагогического, где я учился, вовсю были развиты туризм и бардовское сочинительство. На одном факультете со мной занимались Юрий Визбор, Ада Якушева, и я, конечно, "заразился" этим всеобщим увлечением. А на Камчатке, где я проработал по распределению три года в школе учителем русского языка, литературы, истории и обществоведения, сочинял уже по необходимости: и для школьной, и для клубной сцен. Когда вернулся в Москву, у меня уже был серьезный запас песен, и он стремительно увеличивался. Благодаря магнитофонным записям, которые в любительских копиях расходились направо и налево, меня уже знали и начали приглашать работать в кино и театры.
- А как киношники могли разыскать самодеятельного исполнителя, не состоящего ни в каких творческих союзах?
- Запросто. Увлечение бардовской песней тогда было своеобразным помешательством. Стоило, к примеру, Визбору где-нибудь на кухне спеть новую вещь, как через неделю она, записанная-перезаписанная на бобинах, уже звучала во Владивостоке. В 1963 году в одной московской скульптурной мастерской мои песни услышал режиссер Вульфович. Ему так понравилось, что он пригласил меня и написать для фильма песни, и сняться, исполняя их. Так появилась на свет песня "Фантастика-романтика", в свое время очень популярная.
И среди профессиональных писателей были любители этого жанра - вспомните Галича. Когда в 1965 году Александр Володин услышал записи моих песен, то я оказался в съемочной группе фильма по его сценарию "Похождения зубного врача". Дальше все шло по нарастающей.
- Тематику текстов из вашего самого знаменитого фильма "12 стульев" определяли вы или режиссер?
- В кино бывает по-разному. Иногда предлагаешь уже готовое. Но Марк Захаров, как правило, сам ставит условия. Впрочем, в картине "12 стульев" эти условия были очевидны. Несомненно, должна была прозвучать песня о Рио-де-Жанейро, потом любовная для эпизода охмурения мадам Грицацуевой и, разумеется, песня на пароходе. Только "Белеет мой парус, такой одинокий" не планировалась Марком Анатольевичем, я ее сам предложил, и она неожиданно стала сквозной темой фильма. Была еще пятая песня Остапа, которая должна была звучать перед появлением последнего стула, когда Ипполит Матвеевич расправлялся с помощью бритвы со своим концессионером. За кадром звучало бы грустное танго. Но этот текст Марк не утвердил, и он до сих пор "висит" без музыки.
- Почему вы в своих драматических пьесах тяготеете к романтической сказке?
- Это дает довольно большую свободу моей фантазии. Детективы или там мелодрамы - это тоже своеобразные сказки. Вот чеховские пьесы - это другое, хотя как посмотреть. Мои лучшие драматургические вещи - сказки. Отличаются они у меня от другого рода драматургии тем, что я, как правило, пользуюсь чужими сюжетами. Сценические судьбы у них сложились по-разному. Больше всего повезло сказке "Иван-Царевич", которая одно время шла сразу в двадцати трех театрах страны. К сожалению, такого громкого успеха ни одна из моих "взрослых" пьес не имела.
- Не кажется ли вам, что творческий подъем в оттепель 60-х был в большой степени отдушиной для нереализованной энергии народа, когда индивидуальная инициатива не могла найти себе применения? А вот в 90-е расцвел бизнес, тогда как искусство отступило на второй план.
- В этом есть доля истины. Но все же предпринимательская деятельность и творческая энергия - разные вещи. Ощущение свободы, пришедшее после XX съезда, было настолько сильным, настолько мощным, что дало толчок к бурному расцвету нашей культуры. Но всплеск творчества произошел и в 90-е. Просто это уже не первая волна. А та поднялась после затишья, поэтому грянула так мощно и так широко. Сразу появилось столько новых имен и в кино, и в театре, и в литературе, и, конечно, в бардовской песне. 90-е тоже дали новые интересные имена, но такой популярности, какая была у нас, им, к сожалению, не досталось. Но это ни о чем не говорит.
- Принято считать, бизнес и творчество плохо уживаются.
- Во всяком случае, отношения между ними не простые. И в новые времена художники попадают в зависимость, только совсем иную, чем в советские десятилетия. Слава Богу, эта зависимость не идеологическая. Но рынок диктует определенные условия. К примеру, вполне возможно, что в авторе, подписывающемся псевдонимом Борис Акунин, пропадает блестящий прозаик, а так мы имеем дело с талантливым детективщиком, и только. Сказать же, что он достиг на ниве криминальной литературы таких высот, как Эдгар По, нельзя.
- А может современный литератор нормально существовать за счет своего труда?
- И наша, и мировая практика показывает, что жить только писательским трудом могут себе позволить очень немногие. Литераторы вынуждены заниматься еще чем-либо, чаще всего преподаванием, как в случае с Иосифом Бродским, Василием Аксеновым, Евгением Евтушенко. И это авторы, которых охотно и активно издают. А что говорить о менее титулованных лицах? Хорошо идут дела только у расплодившихся производителей "чтива", поставляющих на рынок огромное количество одноразовой детективной макулатуры. И женщин в этом жанре почему-то работает больше, чем мужчин. Что касается меня как читателя, то я с собой в дорогу обязательно беру какой-нибудь детективчик. И даже измеряю расстояние своих переездов, да простят меня англичане, в "агашках" -текстах Агаты Кристи. Так, перелет из Москвы в Нью-Йорк -это две "агашки". Или три "маришки".
-По-вашему, авторская песня -продукт только русской культуры?
-Разновидности авторской песни (сочиненной целиком одним человеком, который неповторимым образом все это еще и исполняет) можно встретить и во Франции, и в Польше, и в других странах. Там тоже много авторов-бардов. Но авторская песня в России имеет свою, особенную историю. Пожалуй, нигде не было такого давления на личность, нигде сочинителям и исполнителям не приходилось преодолевать такое "сопротивление среды". Впрочем, это большая самостоятельная тема и предмет для отдельного разговора.
-Насколько можно судить из сообщений информагентств, и за границей оживился интерес к русской бардовской песне?
- Я не знаком со статистикой по этому вопросу. Наверное, до масштабов Грушинского фестиваля, собирающего несметные тысячи людей, тамошние праздники недотягивают, но они ежегодно проходят в Америке, Германии, Израиле. Жанр живет и не собирается умирать, потому что опирается на мощные корни традиции...
- Издатели не донимают вас предложениями написать книжку мемуаров?
- Я такую книжку пишу. Но в отличие от большинства мемуаристов, рассказываю в ней не обо всем подряд, а только о событиях, имевших для моей жизни большое значение. По форме - это собрание новелл: первая серия - о диссидентских временах, вторая - о жизни на Камчатке и т. д. Книга будет называться "Однажды Михайлов... " Это мой бывший псевдоним, которым мне приходилось подписываться в 70-е, в период моего диссидентства.


Loading...



Фильм «Матильда» получил прокатное удостоверение. Ну как, смотреть пойдете?