Молодой, неотразимо обаятельный грузинский артист дошел до самого финала и лишь на последней ступеньке уступил проценты голосов своему коллеге из Белоруссии Сергею Волчкову. Но даже несмотря на это Гела продолжает считать, что именно «Голос» поддержал его в кризисный момент карьеры.
— Пишут, будто бы вы сперва учились на химика.
— Я три года проучился в Государственном университете в Тбилиси, параллельно занимался музыкой. В 2003 году выпал случай с коллективом отправиться в Москву — и я поехал, тем самым сделав окончательный выбор в пользу музыки.
— Кто вас так замечательно выучил пению?
— Природа. Естественно, со мной занимались, я пел в народном ансамбле «Фазиси» в своем городе Поти, также в ВИА «Белая чайка» под руководством Дареджан Геперидзе. Но все-таки считаю, что научить петь невозможно. Человеку можно дать направление, но остальное зависит от природы. Сейчас систематически ни с кем не занимаюсь. Даже не особенно распеваюсь.
— Почему вы пошли в команду Димы Билана?
— Я изначально хотел либо к нему, либо к Александру Борисовичу Градскому. Дима — замечательный певец и человек. У нас удивительно совпадают музыкальные вкусы, он чувствует мой голос, и мы вместе очень правильно отбираем подходящие для меня песни. Так сказать, находимся на одной волне. Например, он позвонил и предложил мне петь в дуэте с Полиной Конкиной Tell Him — а ведь я не говорил ему, что это моя любимая песня!
— В том дуэте вы пели «за Барбру» — если учесть, что изначально это песня Барбры Стрейзанд и Селин Дион.
— Да, но мы переделали текст: в оригинале это разговор двух подружек, а у нас — двух влюбленных.
— Когда вы пели с Полиной, чего тут было больше — дуэта или дуэли? Ведь наставникам потом надо было решить, кого оставлять в проекте.
— Совершенно не было ощущения дуэли. Мы должны были спеть красиво. Изначально решили, что не будем перекрикивать друг друга: пение и крик — несовместимые вещи. Мы пели от чистого сердца, это самое главное, и зрители почувствовали искренность, фальшь ведь улавливается моментально. Очень важно, что наши голоса тембрально подходят друг другу.
— Иногда вы пели в унисон, для вас это особенный комплимент — Полине в этой тесситуре нормально, а вот мужскому голосу высоко.
— Нет, это мой нормальный регистр.
— «Ре» второй октавы — ваш нормальный регистр?!
— Да хоть «соль» 15-й октавы — главное, чтобы это было спето правильным звуком и к месту.
— Кто из товарищей по проекту вас особенно восхитил?
— Много талантливых. Например, Нани Ева из команды Пелагеи — интеллигентная, скромная, прекрасно держится на сцене. Очень нравится голос Сергея Волчкова, в классическом жанре у него, считаю, хорошее будущее. Антон Беляев — потрясающий музыкант. Полина Конкина — ну тут все понятно.
— Многие на первое место ставили Наргиз — по яркой подаче, внешности...
— Да, у нее интересный тембр, индивидуальный подход к музыке... Вообще на этом проекте нет плохих музыкантов.
— Вам не приходило в голову, что этот конкурс — своего рода поклон Алле Пугачевой: к ее песням обращались чаще, чем к чьим-либо еще. Вы тоже пели «Не отрекаются любя»... Лишний случай вспомнить, сколько сделала Пугачева в нашей песне.
— Поклоняться надо только Богу. Что касается «Не отрекаются любя» — просто мне нравится эта песня, я ее выбрал из того списка вещей, который нам был предложен в начале проекта. Конечно, Пугачеву очень уважаю, а если говорить о любимой певице, то это Барбра Стрейзанд.
— Читал, будто вы вели переговоры с продюсером Селин Дион Кристофером Нилом.
— Пока это была просто очень приятная для меня беседа, не более того. Куда важнее, что для специально для меня написал песню один очень известный американский композитор, пока не могу его назвать, но скоро скажу. Я же еще в Грузии записал альбом для грузинской аудитории, и среди песен на моем родном языке там есть и эта американская песня. Теперь вот думаю, как его правильно представить и грузинской публике, и русской.
— Учитывая, что у вас контратенор, может быть, совершите и экскурсы в классику?
— Вы ошибаетесь, у меня не контратенор, а высокий лирический тенор, или тенор-альтино. Контратенора поют фальцетом, а я — полноценным голосом, это совершенно разные вещи. Насчет экскурсов в классику — вряд ли, все-таки я эстрадный певец. Но вполне вероятен кроссовер — хочу пробовать разные жанры, направления, многосторонний артист всегда интереснее публике. Ну а конкретнее можно будет говорить после результатов «Голоса».
— Разве они так уж важны? Главный бонус, по-моему, — это известность.
— Как это неважны — если ты побеждаешь, то подписываешь контракт, и тобой занимаются очень серьезные продюсеры. А если не побеждаешь — извини, занимаешься собою сам.
— Что за женщину часто показывала камера, когда вы пели, — она прямо плакала навзрыд при вашем пении?
— Это моя тетя, очень эмоциональный человек, горячо за меня переживала. Там на «Голосе» все настоящее — и слезы, если кому-то хочется плакать, и смех, если песня веселая.
— Тетя специально приехала за вас поболеть?
— Нет, она здесь живет уже 16 лет. Специально никто не приехал, вы же понимаете, визовый режим.
— А вы часом не роняли скупую мужскую слезу?
— А как же, после слепого прослушивания. Я долго шел к этому — и вот я в проекте, о котором мечтал. Конечно, разрыдался, и не стыжусь этого. И еще до последнего вздоха буду помнить слова, сказанные мне потрясающим певцом Александром Градским: «Не думал, что человеческий голос может то же, что могут струнные инструменты. Вы это сделали».
— В Грузии, наверное, нет семьи, где бы не пели — но у вас, догадываюсь, она особенно музыкальная?
— Наш народ любит музыку, это верно, детей принято учить в музыкальных школах. Но в нашей семье профессиональных музыкантов нет. Мать — медсестра, отца не стало в 1999 году. Старший брат тоже не имеет к музыке отношения.
— Вам пишут с родины?
— Очень много поздравлений, добрых пожеланий... Но не только из Грузии — из Америки, Англии, Италии. Даже из Индии звонят русскоязычные люди.
— На Новый год домой поедете?
— Сам Новый год я встречу, скорее всего, здесь, но 3-4 января собираюсь в Грузию — Тбилиси, Поти...
— Есть ли у вас новогодняя привычка?
— Какой-то специальной нет. Ну, как все, с боем курантов загадываю три желания. Но сбывается нечасто. В прошлом году сбылось — я мечтал попасть на «Голос». Бог меня услышал.
— Как вам, грузину, в Москве?
— Я люблю большие города, А 10 московских лет — это не 10 минут. В Москве я сформировался как личность. Впервые приехал сюда с коллективом в 2003 году — позвали на открытие одного грузинского ресторана. У нас не было денег на самолет, а билет стоил 230 долларов. Наша знакомая в кассе предложила: выдам билеты, начнете работать — отдадите деньги... Прилетели, а нам говорят: ресторан не откроется еще минимум год... Слава Богу, здесь жила двоюродная сестра моей мамы — я у нее поселился, и еще один парень из группы. Естественно, работу нашли, долг вернули... Потом я уже пел как солист. Но в один прекрасный день проснулся и понял, что больше не пойду в ресторан петь. Не скажу, что мне там было плохо. Но если бы я там остался, то не выбрался бы никогда. Я закрыл для себя эту дверь раз и навсегда. Мне дан голос, я должен серьезно развиваться, меня должна слышать публика.
Это случилось в 2008 году. Дальше выступал время от времени для той аудитории, которая меня ценила. Но в какой-то момент дрогнул — развития карьеры нет, двери большого шоу-бизнеса раскрыть очень сложно, и год назад я уехал обратно в Грузию. Однако прожил там лишь 9 месяцев. В ноябре 2012-го увидел по телевизору несколько выпусков «Голоса» и понял: я должен быть там. Как видите, от судьбы не уйдешь, она не дала мне совершить ошибку, вернула на правильный путь.
