05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-9...-11°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.92   € 67.77
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

Я ПОМОГАЛ УНИЧТОЖАТЬ НЕВИННЫХ

Колчанов Рудольф
Опубликовано 01:01 29 Января 2005г.
В 18 лет Оскар Гренинг надел мундир СС, куда принимали только добровольцев, и вскоре оказался в лагере смерти Аушвиц. После войны жил уединенно, скрывая от всех свое прошлое, и только в дни, когда человечество отметило 60-летие освобождения Освенцима советскими войсками, он дал интервью самой многотиражной в ФРГ газете "Бильдцайтунг".

- Вы знали, что ожидает вас в Аушвице?
- Я и названия такого не слышал. В центральном аппарате СС сказали, что "нам предстоит выполнить задачу, решающим образом влияющую на исход войны, и что мы должны хранить абсолютное молчание".
- Что же вы увидели в лагере?
- Страшнейший кошмар, который преследует меня до сих пор. Горы убитых, газовые камеры, останки сожженных людей.
- Что делали вы в Аушвице?
- Я был служащим в управлении, мне надлежало регистрировать, отбирать и отправлять в Берлин все ценности, которые изымались у узников.
- Другими словами, селекция и убийства происходили на ваших глазах?
- Да. В мою задачу, в частности, входил контроль за тем, чтобы охрана не присваивала ценности узников - бриллианты, золото, деньги, меха и многое другое стоимостью в миллионы и миллионы.
- Их владельцев на ваших глазах отправляли в газовые камеры?
- Именно так. Многие это знали. Другие верили в то, что им предстоит "сан-обработка". Мужчин отделяли от женщин, строили по пять человек в ряд, детей оставляли с матерями. Потом врачи отбирали больных, грузили на машины, и охрана в первую очередь их доставляла в газовые камеры.
- Как вы могли переносить такие картины изо дня в день?
- Пытался отключить сознание от происходящего вокруг. Иначе можно было бы сойти с ума. Полгода я проболел тифом, а остальное время выполнял свою работу. Для нас были в лагере кино и театр.
- Вы не пытались добиться перевода из лагеря?
- Много раз подавал рапорты с первых дней пребывания в Аушвице, видя, как отправляют заключенных в крематорий, еще живых вместе с трупами. Однажды на моих глазах пьяный охранник схватил плачущего младенца и размозжил его голову о борт грузовика.
- А как поступили вы?
- Я пошел к командиру и попросил перевести меня в войска. Тот отказал: "Вы дали клятву на верность фюреру, народу, отечеству". И все продолжалось. Как-то мы устроили облаву на беглецов, которых охрана затем раздела, заперла в огромном сарае неподалеку от лагеря и сожгла. Не раз приходилось мне слышать душераздирающие крики из газовых камер, когда обершарфюрер в маске вспрыскивал через особые отверствия газ "циклон Б" в камеру с узниками. Я рассказывал об этом своим друзьям, которые отвечали, что видели еще более ужасное. Кое-кто из них шутил, вспоминая, как на кострах трупы вдруг поднимались из пламени.
- После тифа вы снова вернулись в лагерь, который по-прежнему оставался "фабрикой смерти".
- До сих пор не могу понять: фронт приближался, война уже давно была проиграна, а лагерь работал круглосуточно, принимая все новых узников. Строились и новые печи с "пропускной способностью" до 3000 человек в день.
- И вы на все это продолжали смотреть?
- А что было делать? Подавал рапорты. Только в октябре 1944 года меня отправили на фронт в Арденны. Если бы я дезертировал, то был бы просто расстрелян.
- И только спустя 60 лет вы облегчаете свою душу?
- Впервые я рассказываю людям о моем прошлом. Юридически я признан невиновным. Это установлено в ходе разбирательства моего дела в плену, где я был до 1948 года, а также немецкой прокуратурой. Несколько раз выступал свидетелем в процессах над эсэсовцами. Но поверьте, все эти годы в страшных снах меня преследуют крики умирающих.
- В те времена вы верили, что по "праву и справедливости" истребляете узников?
- Меня воспитали в духе национал-социализма, я прошел через гитлерюгенд. Нам вбивали в головы и души, что Германия, например, проиграла первую мировую войну из-за евреев и большевиков. Но внутренний голос часто говорил мне, что происходящее несправедливо, противоречит морали. Я хочу, чтобы молодежь знала правду и не верила тем, кто ныне утверждает, будто бы и не существовало "лагерей смерти".
- Вы бывали снова в Аушвице?
- Нет, ни разу. Чувство вины не покидает меня десятилетия. Я никого не убивал, но я содействовал этому. Я был колесиком в машине, уничтожившей миллионы невинных людей.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников