18 января 2017г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
0
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 59.18   € 63.23
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

УСТОЯВШИЙ В СЛОВЕ

Курбатов Валентин
Опубликовано 01:01 29 Ноября 2005г.
Наша бумага стареет скоро. И первые письма Игоря Петровича ко мне уже пожелтели, хотя им только 26 лет.

Они пронизаны Гоголем, которым он тогда жил: "...требования были слишком жестоки - переписать и выправить почти все... Вся зима и начало весны ушли на затяжные бои с издательством... Потери меня мучают... Мне в иные минуты казалось, что мне сломали хребет". (24,6,79.)
А нечаянные автобиографические обмолвки писем вдруг напоминают мне, что мы земляки по Волге. Он жил в Симбирске, а я в ту же пору - в 70 верстах от него. И, конечно, не без улыбки читаю сейчас: "Я учился в достопамятной гимназии, которую окончил в 1949 году. Приезжал туда потом на каникулы из Казани, куда (по стопам) отправился на ученье в университет". Эти "достопамятность" и "по стопам" по тем временам улыбчивы только наполовину. Наверное, он немного гордился тем, что его имя красовалось на доске медалистов в соседстве с тем именем, хотя и посмеивался: "Однажды один из моих критиков, кажется, Бровман, побывал в тех местах, посетил музей (теперь в школе музей) и, увидев этот список, решил меня больше не критиковать. Я под охраной закона".(20,7,79.) А критиковать его было за что. И охотников хватало. В молодых статьях он был дерзок, и популярность его сразу оказалась широка. Дерзость и бесстрашие перед Бровманом (а это была артиллерия тяжелая и била прямо "оттуда") шли не от "достопамятности", а от раннего сиротства (родители были в лагере), от детского дома, от жестокой колонии Макаренко, которая только в книге была "поэма", от умения противостоять злу жизни.
60-е годы были временем не одной "оттепельной" литературы, а и отличной критики, где уже блистали имена его товарищей И. Дедкова, Л. Аннинского, О. Михайлова, А. Марченко. Он задирал всесильных тогда физиков ("Фауст и физики"), жадно читал современную литературу и жестко и точно писал о В. Аксенове и А. Битове, Ч. Айтматове и Б. Можаеве, О. Куваеве и Ю. Трифонове. Но одного свободного мышления ему было мало, и он уже думал о "проблеме самой свободы". Когда же время потемнело, он, по замечанию "проницательных" коллег, "эмигрировал в классику", где якобы затыкали рот меньше. Как же! Мы только что по отрывку старого письма видели, что классика от родной бдительности не спасала. Нет, он не ушел в классику, а пришел к ней, как приходит каждый из нас в пору, когда душа возрастает до понимания родной глубины и дали, осознает свое небесное происхождение, догадывается, что русская литература не паперть даже, а временами и сама Церковь. И родина нашего духа. Не зря Николай Васильевич привел Игоря Петровича в церковь Преподобного Пимена в Новых Воротниках и на пороге 50-летия крестил его там, в соседстве с "Молодой гвардией", где теперь вышло уже четвертое издание его жэзээловского "Гоголя".
Можно с горькой улыбкой сказать, что сама книга "Гоголь" тоже была "по стопам". Детская колония, куда Золотусский мальчиком попал после ареста матери, была в Даниловом монастыре, где Гоголь нашел некогда свое беспокойное (с невольным советским "переездом") упокоение. Судьба любит строить свои сюжеты.
Потом Игорь Петрович напишет о Лермонтове и Жуковском, Толстом и Достоевском, Чехове и Набокове, охватит весь свод русской классики с редкой стилистической красотой, ясностью и неизменной его свободой. И можно оспаривать его пристрастия, но не великолепие стиля. А ведь от Толстого до Набокова - пропасть! Но слово-то одно - русское! Но душа-то одна! И он, оставаясь сыном своего времени и дара, как и подобает лучшему критику, сам будет делаться на пору написания Чеховым и Тютчевым, Пушкиным и Набоковым, Домбровским и Абрамовым. И они благодарно раскроются в нем, зная, что в этот час в нем дышит их дух, их страдание, их любовь, их вечность. Он всегда хорошо слышит минутную ложь времени и угадывает долгую правду истории, освещенной Христом, и умно разделяет их. Его житейское бесстрашие остается при нем, но умножается высоким бесстрашием его героев.
Спасибо вам, Игорь Петрович. Пошли вам Бог сил!


Loading...



На Камчатке автоледи не уступила дорогу «скорой», и это предположительно стоило жизни пациенту.