За классическую пьесу Бомарше взялся режиссер Владимир Мирзоев. В его постановке безумств оказалось через край, а от женитьбы не осталось и следа.
Благоволят нынче звезды к Бомарше. Под занавес минувшего сезона в Театре Пушкина выпустил «Женитьбу Фигаро» Евгений Писарев: величественную, почти монументальную, но тем не менее чудесным образом сохранившую грацию, обаяние и тонкий юмор первоисточника. Увидеть сегодня на столичной сцене классический, по правилам выстроенный, со вкусом одетый и обладающий хорошими манерами спектакль — нечастое удовольствие. К декабрю ожидается премьера в Центральном театре кукол имени Сергея Образцова, где над постановкой, в которой найдется место и людям, и куклам, колдует главный режиссер театра Борис Константинов. А в золотой сентябрьской середине оказался спектакль в Вахтанговском, где на постановку пригласили не раз уже сотрудничавшего с театром режиссера Владимира Мирзоева и сотворенным им глобальным безумием открыли новый сезон.
Если исходить из того, что рядовому зрителю (каковой и составляет основную публику репертуарного театра) хорошо бы заранее хоть в общих чертах знать, что он получит за свои кровные, уплаченные за билет, то Мирзоев поступил великодушно, раскрыв главную интригу до премьеры. Режиссер заявил, что с удовольствием оставил бы своему творению только первую половину названия — «Безумный день», но не хочет вводить в заблуждение публику. Похоже, в этом признании заключалась изрядная доля лукавства: Мирзоеву, как выяснилось, неинтересен не только Фигаро с его прозаическими матримониальными планами, но и сам Бомарше.
Классика ему всегда служила лишь строительным материалом для собственных конструкций, виртуозно отражающих изнанку привычного всем нам мира. Довести до абсурда любую высокую идею (как это часто в жизни и происходит) и заставить рассмеяться над тем, что в этой самой обычной жизни вызвало бы ужас или отвращение — во имя этого редкого таланта Мирзоеву и «прощается» вольное обращение как с духом, так и с буквой первоисточника. Своему фирменному стилю Мирзоев не изменил и на этот раз. Но, вероятно, изменился сам режиссер. Или мир, который он так виртуозно переворачивал с ног на голову. Не кардинально — боже упаси (это мы о мире)! Но изменился. И потому что-то пошло не так.
Замок графа Альмавивы сколочен из некрашеных фанерных листов, обставлен мебелью из того же материала (сценография Анастасии Бугаевой) и населен персонажами-перевертышами. Верная, но покинутая жена — графиня Розина (Анна Антонова) — оборачивается светской львицей, до странности похожей на известную кинодиву с жеманным прононсом и скандальной репутацией. Влюбленная невеста Сюзанна (Лада Чуровская) — в охотницу за богатыми покровителями. Наивно-юный Керубино (Максим Севриновский) — в «тронутую славой» поп-звезду, истерично заигрывающую с залом: «Я люблю тебя, партерчик!»
Фигаро (Дмитрий Соломыкин) же Мирзоев просто уничтожил. На суде он — не исполненный достоинства ответчик, а официант, угодливо подливающий вина судье. В кабинете, где граф, свежуя убитого оленя, рассуждает о политике, — не ловкий и равный по уму оппонент, а лакей с тазиком, в котором его хозяин моет окровавленные по локоть руки. Свадьба, ради которой у Бомарше и закручена вся интрига, режиссером упразднена за ненадобностью. А финальная сцена разоблачения графских похождений превращена в триумф развратника всего одной деталью — Фигаро обличает противника, будучи «распятым» на странной «люстре» из пыльных мешочков, наполненных, видимо, откупными для будущих Сюзанн.
Ради триумфа графа в клоунском балахоне — самозабвенно лупящего в барабаны и обаятельно поющего блатняк — все и затеяно. В главной роли — Максим Суханов, без которого Мирзоев, кажется, уже не может обойтись, что бы ни ставил. Кто ж талантливее него сыграет столь милый сердцу режиссера всепобеждающий хаос! Превратит злую, разрушительную сатиру в манифест. Тем же, кто к этой вакханалии присоединяться не хочет, остается, вернувшись из театра, последовать известному совету — откупорить шампанского бутылку и перечесть «Женитьбу Фигаро».
