Когда сегодня известные люди, в том числе артисты театра и кино, соперничают в скандальной известности, невольно вспоминаешь тех, для кого понятие «совестливость» в жизни было приоритетным. Таким остался Леонид Филатов в памяти людей, которые его знали. Среди них был и автор этих строк.
Филатов был узнаваем и популярен. А когда по телевидению показали моноспектакль «Про Федота-стрельца:», то его буквально разобрали на цитаты. В насыщенном многими проектами телеэфире передача «Чтобы помнили» неизменно собирала зрителей у экранов. И даже сегодня, спустя 10 лет после смерти, страница Филатова на популярном сайте Кino-teatr.ru пополняется отзывами.
Актер, поэт, драматург. О нем приходилось слышать: «Талантлив, а человек сложный». Сложными часто называют тех, у кого строгие принципы и обостренное чувство справедливости. Есть у Филатова стихотворение «Компромисс», датированное 1967 годом: «Я себя проверяю на крепость: / компромиссы — какая нелепость!» Да, бывал он и задиристым, но требования всегда предъявлял сначала к себе и только потом к окружающим. Понимая ответственность публичного человека, он считал, что самому талантливому артисту непозволительно выходить за рамки приличия.
А его талант был ярким. Директор Театра на Таганке Николай ДУПАК вспоминает для «Труда»:
— На первых же репетициях стало ясно: Леонид закрепится в театре. И спектакль «Товарищ, верь», где он играл одного из пяти Александров Пушкиных, это убедительно подтвердил.
Коллега по театру Леонид ЯРМОЛЬНИК согласен:
— Наряду с Демидовой, Высоцким и Золотухиным Филатов стал лицом театра. Эти мастера создавали интонацию, их игра была резонансной.
До последних дней он оставался строгим к себе: «Я себя осаждаю, как крепость, / и никак не решаюсь напасть. / Не решаюсь. Боюсь. Проверяю». А вот к партнерам с годами становился снисходителен. На съемочной площадке старался ладить со всеми, держался уважительно с детьми. Александр ПРОДАН, сыгравший в юности главные роли в популярных кинофильмах «Проданный смех», «Третий в пятом ряду», рассказывает:
— На съемках фильма «Из жизни начальника уголовного розыска» Леонид Алексеевич стал мне как второй отец. Был он открытым и веселым, шутил. Мой отец в первый же вечер после общения с Леонидом показал большой палец и сказал: «Вот такой мужик!» Еще запомнилось: когда его герой Слепнев учит сына бить врагов, Филатов произносил текст так, что чувствовалось: уж он-то сам точно даст сдачи! Когда я приехал из Минска на студию имени Горького, оказалось, что забыли заказать номер в гостинице. Филатов забрал меня к себе домой, где его супруга Нина Шацкая меня приветила и накормила.
Летом 1984-го главным режиссером Таганки назначили Анатолия Эфроса, и группа артистов стала готовиться к бою.
— Представить Эфроса приехали чиновники от культуры, — продолжает рассказ Николай ДУПАК. — В репетиционном зале Смехов, Шаповалов и Медведев поставили плаху из «Пугачева» с двумя топорами — хотели напугать нового худрука. А вот Филатов не стал бросать в лицо Эфросу обидных обвинений.
А спустя годы он один из таганковской труппы нашел в себе мужество прилюдно сожалеть, что был не согласен с его приходом на место Любимова. Леонид Алексеевич «пальнул по себе из орудий».
Огорчал Филатова обывательский подход к актеру как к легкомысленному лицедею, призванному развлекать. Свое возмущение таким потребительским подходом он высказал в беседе с заголовком «Кина не будет!». Автор интервью Татьяна МАСС живет в пригороде Парижа, пишет книги, публикуется как журналист в русскоязычных СМИ в Европе и России. Вот что она рассказала «Труду»:
— В марте 1983-го я несколько раз приходила в Театр на Таганке. Леонид Алексеевич, отвечая на вопросы, затрагивал важные темы. Жестикулировал, много курил, ходил по холодной гримерной. Говорил о Высоцком, о Таганке, о жизни, о смерти. Беседа закручивалась как в воронку. Меня начинало трясти — то ли от холода, то ли от нервного тона, заданного собеседником. Хотя появилось ощущение, что знаю его давно и отлично. Он горько улыбался, рассказывая о людях, которые на его творческих встречах «ждут кина» и чего-нибудь остренького. А он просто человек, не чуждый сострадания. Однажды вахтерша заставила меня вытирать лужи с натаявшего от сапог снега, но подошедший Филатов сам взял тряпку в руки:
Когда в 1993-м пришло время сказать правду о положении в театре в лицо мэтру Юрию Любимову, Филатов сделал это честно и по существу. Известный актер, а ныне исполнительный продюсер «Мостелефильма» Юрий ОСИПОВ подтверждает:
— Леонид Алексеевич был искренен в том споре. Именно поэтому за ним пошла значительная часть труппы, в том числе и я.
Стихотворение «Компромисс» заканчивается строками: «И умру от сознанья победы / над неверным самим же собой:» Близкие и друзья свидетельствуют: в последнее время Филатов принимал все происходящее с христианским смирением.
Болезнь изменила голос Филатова, но знакомые интонации были слышны в телефонной трубке, и это дарило надежду на выздоровление. К тому же из-под пера выходили новые стихи и пьесы. Надежда не покидала близких даже в последние 10 суток в ЦКБ. Но сердце Леонида Филатова остановилось.
А в среду, 29 октября, Большой зал и фойе Дома кино заполнили люди, пришедшими с ним проститься. Помню потерянные лица людей в очереди на лестнице. Печальные Борис Галкин и Владимир Качан, Владимир Этуш, Эльдар Рязанов, Михаил Горбачев, пересиливающий себя, чтобы заниматься организационными вопросами, Леонид Ярмольник...
Сегодня Леонид Исаакович заново переживает тот день:
— Уход Лени — друга, уникального и талантливейшего человека — я сравниваю с крушением лодки во время шторма. Не согласен с тем, что незаменимых людей нет. Филатова не заменит никто. Без него кинематограф сильно понизил планку. Да и просто беседовать с ним, что-то обсуждать было в радость. Его смерть разозлила меня, но обиды на Бога за это нет. И хотя ситуация была безвыходная — двустороннее воспаление легких и невозможность повысить иммунитет из-за донорской почки, — Лёнину смерть я воспринимаю как нашу оплошность — тех, кто был рядом...
Подытоживая наш разговор, вдова Филатова Нина Сергеевна ШАЦКАЯ сказала:
— В профессии и в литературе Леня был виртуозным, тонким и умным мастером. А в быту — бескорыстный товарищ, муж, отец. Мы не скучали друг с другом. «Любовь — это и есть наша с тобой жизнь, наша с тобой биография», — писал он мне в письмах. Мы были счастливы. А потому я по сей день ощущаю себя самой счастливой из женщин.
