10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

В БЕЗДУМНОМ РЕЖИМЕ

Лескова Наталия
Опубликовано 01:01 31 Марта 2005г.
Психиатрическая больница N5 в поселке Троицкое Чеховского района Подмосковья считается как бы "элитной". Преступники, направленные сюда по решению суда, живут неплохо: трехразовое питание, легкий труд на сугубо добровольной основе, ежедневные прогулки на свежем воздухе, библиотека... Невзирая на зарешеченные окна, они пользуются относительной свободой передвижения, их палаты не похожи на тюремные камеры. В каждой - мягкие постели, шахматные столики, газеты, журналы "Здоровье" и "Огонек" трехлетней давности. А в коридоре - телевизор. "Почти санаторий", - шутили сотрудники больницы и сохранившие чувство юмора пациенты. Дошутились...

Весть о том, что вечером 9 марта 43-летний Павел Костякин - захватил в заложницы буфетчицу Татьяну Стройлову, облетела поселок моментально. Вооружившись кухонным ножом, пациент-преступник потребовал вызвать тележурналистов и дать в прямой эфир его "выступление". Переговоры шли 12 часов. Костякин то и дело менял требования, видимо, плохо соображая, чего хочет, а измученная 65-летняя женщина несколько раз теряла сознание. Утром, когда состояние заложницы стало критическим, сотрудники милиции ворвались внутрь и открыли огонь по преступнику. Тот получил ранение в грудь, от которого вскоре скончался. Был ли при этом риск для самой женщины, говорят неохотно: "От наших действий она не пострадала, а террористу туда и дорога".
Екатерина Иванова раньше тоже работала в больнице - уборщицей, но год назад уволилась.
- Знаю Татьяну давно, - рассказывает она. - Добрая, душевная. Как к ней ни зайдешь - усадит чай пить. Ее все любят. Но я сама их боялась, этих уголовников, и Таню всегда предупреждала: не жалей ты их, они же ненормальные: убийцы, изуверы, насильники. Уволилась я после того, как один на меня глаз положил: не полюбишь - убью. Но Таня меня не слушала. Компоты им варила да придумывала, как из скудного больничного пайка сварганить кушанье получше.
В случившемся моя собеседница винит прежде всего мягкость режима в больнице: по ее словам, другие заведения такого типа - настоящие тюрьмы, с наручниками, карцерами, обитыми войлоком. Там бы подобное ЧП не произошло. А здесь - считай, свобода. "Опасен в этом деле излишний гуманизм", - полагает она.
Для жителя подмосковного Сергиева Посада Павла Костякина взятие заложников было не внове: в 2000 году он, вооружившись топором, захватил трех женщин и нанес одной из них смертельное ранение, а также ранил милиционера, который пытался его задержать. Требования похожие: немедленный вызов журналистов, которые бы показали его по всем телевизионным каналам. Он был осужден на пять лет. Провел их в Троицком: экспертиза выявила у преступника тяжелое заболевание - острую шизофрению. Несмотря на это, вел себя тихо, слыл покладистым малым, и медперсонал склонялся к мнению, что на свободе (а до нее оставалось чуть больше месяца) он не будет представлять общественной опасности. К буфетчице Татьяне Стройловой относился лучше, чем к остальным: помогал чистить картошку, перетаскивал тяжелые баки. Никто от него никакой выходки не ожидал. Хотя, признаться, из уст работников психиатрического учреждения это звучит странно...
Сама Татьяна Алексеевна почти не встает с постели: высокое давление, боли в сердце, головокружение. Вспоминать случившееся ей тяжело.
- В больнице работаю почти десять лет, - рассказывает она. - Сын был категорически против. Но куда еще податься в деревне? Пациентов я часто подкармливала. Даже варенье из дома носила. Они меня называли "кормилицей", "мамашей"... Паша Костякин был доброжелательным и улыбчивым.
Перед тем как захватить ее в плен, Костякин основательно подкрепился. Попросил добавки, съел две порции каши с маслом. А когда она выходила из раздаточной комнаты, вдруг подскочил к ней и, приставив к горлу отвертку, затолкнул женщину назад, заорав: "Отдай ключи или убью!"
С этого момента террорист и заложница были полностью отрезаны от внешнего мира. Преступник открыл шкафчик и высыпал на стол ножи. Выбрал самый большой. "Приставил к ее горлу, приказал сесть и молчать, - вспоминает Татьяна Алексеевна. - Лихорадочно закрыл шторы на окнах и выключил свет." Затем, немного успокоившись, подсел к ней и объяснился: "Я тебя очень уважаю, но у меня нет другого выхода. Хочу, чтоб все узнали, что я ни в чем не виноват".
Кроме журналистов, он пожелал увидеть сына. Но 24-летний Александр Костякин отказался разговаривать с отцом даже по телефону. Не захотели видеть его и брат с сестрой. Поэтому все переговоры вели сотрудники милиции и врачи.
- Отпусти ее, Павел, у нее больное сердце. Кому ты хуже делаешь? - увещевали они. Не действовало.
Татьяне Алексеевне террорист запретил даже обсуждать эту тему. "Я знаю, что нас убьют. Тебя прикончат со мной. Но виноват буду не я, а твое начальство".
- В какой-то момент я плохо себя почувствовала, - продолжает рассказ Стройлова. - Попросила Павла разрешить выйти и принять лекарство. Но он грубо оттолкнул меня от дверь и потребовал от милиционеров передать под дверь сердечные капли. Потом включил свет и помог накапать их в стакан. Но лучше мне не стало...
Не получилось и контакта с журналистами. Редакционным удостоверениям Костякин не поверил, и убедить его в том, что станет телегероем, удалось только в шесть часов утра, когда по ТВ пошли первые выпуски новостей. Сюжет ему не понравился, и он потребовал его переснять... Взяв брусок для заточки ножей и проводя по нему тесаком, "успокаивал" жертву: "Ты даже не почувствуешь, когда я тебе горло перережу. Я вот ножик поострее сделаю..."
Как все кончилось, Стройлова не помнит. О том, что Костякина застрелили, узнала лишь на следующий день. "Мне его жалко, - признается женщина. - Все-таки человек".
Вернется ли на работу, не знает. Но говорит, что, наверное, придется: жить на что-то надо. "Правда, сын запрещает, - полушепотом добавляет она. - Говорит, что запрет меня, как заложницу, в доме". И слабо улыбается.
...Захваты заложников в психиатрических больницах, где находятся на принудительном лечении лица, совершившие преступления, случаются не так уж редко. Так, 13 февраля нынешнего года в Санкт-Петербурге двое пациентов, осужденные за убийство, целую ночь продержали медсестру с заточкой, приставленной к горлу. Сотрудникам милиции удалось с ними договориться: после того как одного из заключенных свозили в специально открытую для него церковь (таким было его требование), его сообщник отпустил заложницу, получившую серьезный шок...
Каков же выход из этой ситуации? Можно ли обезопасить людей, работающих в подобных учреждениях? Судя по всему, пока ответа на этот вопрос нет.
Психиатрическая больница N 5 в поселке Троицкое Чеховского района принадлежит Минздраву и является самым крупным лечебным заведением такого типа в стране. В ней регулярно находятся около 2 тысяч пациентов, попавших туда по судебному решению. Охрану больницы осуществляет частное охранное предприятие (ЧОП). Возможности ЧОПа ограничены. Ни милиция, ни ГУИН безопасностью на объекте не занимаются.
КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА
Директор Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В.Сербского, академик РАМН Татьяна ДМИТРИЕВА:
- Специальные психиатрические больницы, куда по решению суда направляются пациенты, совершившие правонарушения, существуют во всем мире. Мы их посещали. В каждой стране - в США, Великобритании, Германии - есть свои нюансы в организации охраны таких учреждений.
Очень запомнилось посещение подобной больницы в Великобритании. Внешне она выглядит как крепость. Ограда - три уровня, три стены высотой в три человеческих роста. И поверху не проволока, а специальная электронная защита, некие лучи. Внутри каждое подразделение изолировано от остальных. Чтобы войти, ты не просто предъявляешь пропуск - компьютер должен подтвердить твое право на вход. И все равно на входе тебя еще и обыскивают с ног до головы.
Далее самый важный вопрос: кто занимается охраной больницы, в которой содержатся самые опасные пациенты (маньяки, насильники, садисты). Существует специальная служба. Ее сотрудники - люди, имеющие два образования: среднее медицинское и специальное, именно для работы в таких учреждениях. Есть особая школа, где их обучают. Они должны владеть многими физическими навыками, в том числе приемами борьбы, которые позволяют не искалечить "возбужденного" пациента, а только обезвредить его, нейтрализовать.
Нам дали возможность присутствовать на одном из занятий в этой школе, поместили на балкон под потолком. А внизу мы увидели огромную баррикаду из сломанной мебели, труб, кирпичей, которую якобы построили "возбудившиеся" пациенты. Самих пациентов изображали тренеры - люди с подготовкой примерно как у нашего спецназа. На "штурм баррикады" вышли сотрудники больницы. Их экипировку трудно даже описать: специальные комбинезоны из особо прочной ткани, высоченные ботинки, шлемы с непробиваемым забралом. У каждого - прозрачный непробиваемый щит. Началась битва: трое идут на штурм, за ними ползут еще трое. Одни отбиваются от "пациентов", а другие растаскивают баррикаду. А "пациенты" в это время бьют наступающих трубами, кирпичами, досками - впечатляющее зрелище! Занятие длилось часа два. После этого заклеивали разбитые брови, ссадины и сотрудникам, и "пациентам". Вот так готовят медперсонал для подобных учреждений. Вы можете представить себе, какие нужны на это средства? Конечно, мы можем пойти по этому пути. Принять закон, создать школу и так далее.
В США подобных пациентов охраняет полиция. И, кстати, никто не видит в этом нарушения прав человека. Просто очень строго расписаны все правила и обязанности: за что отвечают медики, а за что - она, полиция.
Когда у нас передали большинство таких больниц из МВД в ведение Минздрава, то это было частью общего процесса либерализации в стране. Логика в этом была: больница - не тюрьма. Но, с другой стороны, у Минздрава даже по закону нет охранной функции. Поэтому от безвыходности некоторые больницы начали привлекать к охране частные охранные предприятия, а их возможности недостаточны.
Наши проблемы порождены непониманием, которое существует между Минздравом и Минюстом. По этому поводу проводилось множество совещаний, но результата по-прежнему нет. По-моему, самый разумный вариант - оставить такие спецбольницы в ведении системы здравоохранения, но за их охрану все же должен отвечать Минюст. Пока внятного решения проблем безопасности специализированных психиатрических больниц и отделений нет. А решать надо срочно, во избежание новых бед. Это тот случай, когда гром грянул уже давно. И не надо ждать его новых ударов...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников