Завтра в Иркутске открывается 13-й международный музыкальный фестиваль «Звезды на Байкале». На две недели в город на Ангаре съедутся сотни взрослых и юных музыкантов, среди участников — лауреаты конкурсов Чайковского, Grand Piano Competition... И даже такие экзотические для классической музыки, но совершенно не чуждые ей люди, как сербский кинорежиссер Эмир Кустурица и наш футбольный тренер Станислав Черчесов. А собрал весь этот разнообразный и яркий народ основатель и бессменный руководитель фестиваля Денис Мацуев. Чем удивит на этот раз публику своей малой родины звездный пианист? Об этом и многом другом собирался вести разговор корреспондент «Труда» — но прежде сам Мацуев задал мне вопрос «не в тему».
— Сергей, знаю, что вы ходили в Дом звукозаписи на Малой Никитской — неужели вправду там закрывают эти две легендарные студии, Первую и Пятую?
— Не могу сказать точно, внутрь же не пустили. Но ощущение полного запустения. Раньше там все кипело, подъезжали автобусы с оркестрами... Теперь почти никто не входит и не выходит. Одно окно открыто — видно, что там картонные упаковочные коробки. Мы поговорили с техническими работниками, кто-то сказал, что студии сохранятся, кто-то — что их разрушат, потому что здание переделают чуть ли не в отель. В соцсетях пишут, что на интернет-аукционах уже продают уникальный аудиоархив, выброшенный на свалку.
— Я обязательно разберусь. Знаю, что здание принадлежит управделами президента, Всероссийская гостелерадиокомпания еще год назад предупредила, что выезжает оттуда на улицу Правды и на Шаболовку. Но в то, что студии будут уничтожены, не могу поверить, ведь там квартируют оркестры Владимира Федосеева, Юрия Башмета, и надеюсь, это сохранится, и записи там продолжат делать. Готов на любых уровнях ходатайствовать об этом.
— Спасибо за такую решимость, а теперь все же о более радостном — вашем празднике на Байкале. Чем особенно дорожите в его программе?
— У нас три прекрасных оркестра — Национальный филармонический под управлением Владимира Спивакова, Госоркестр Татарстана во главе с Александром Сладковским и, конечно, наш, Иркутский губернаторский, руководимый Илмаром Лапиньшем. Международный состав солистов — певица Хибла Герзмава, виолончелист Нарек Ахназарян, скрипачи Александра Конунова, Даниэль Лозакович, Кристина Баланас... Ожидаем дуэтный спектакль актрисы Ксении Раппопорт и пианистки Полины Осетинской по Бунину и Куприну. Три последние концерта фестиваля — джазовый с победителями телеконкурса «Синяя птица» и два концерта со Сладковским — будут транслировать и записывать наши друзья из французского интернет-канала Medici. Русская публика сможет смотреть нас на портале «Яндекса» и «ВКонтакте».
Особое внимание — совсем юным, победителям недавнего конкурса Grand Piano Competition. Приедут все 15 лауреатов и дипломантов. В том числе 16-летний ученик ЦМШ Ваня Бессонов, чье исполнение Первого концерта Чайковского принесло ему несколько дней назад победу на юношеском Евровидении в Эдинбурге. Ребята в этом возрасте растут удивительно быстро — во всех смыслах. Ваня не только вымахал за два метра, он и музыкантски совершил громадный рывок этим летом за месяц занятий с выдающимся педагогом Валерием Пясецким...
— Ваня — москвич, а про иркутских детей не забудете?
— Ни в коем случае — как и на каждом из прошлых фестивалей, в течение недели будем их слушать, отбирать в фонд «Новые имена». Плюс аукцион «Нота до» Фонда имени Юрия Тена, на котором каждый год собираем по 12-13 миллионов рублей для покупки детям инструментов и компьютеров.
— Слыхал, что к вам приезжает Эмир Кустурица со своим No Smoking Orchestra.
— Он давно об этом мечтал. Устроим его концерт прямо на набережной Ангары. Возможно, и я с ним сыграю. Пока мы вместе играли только в футбол, когда я приезжал в его сербскую творческую резиденцию Дрвенград. Конечно, будет футбол и на этот раз — это традиция «Звезд на Байкале», а тренировать нас обещал сам Станислав Саламович Черчесов, мой большой друг.
— В связи с «детским акцентом» праздника не могу не коснуться вопроса, беспокоящего многих: не слишком ли ваши конкурсы и фестивали эксплуатируют силы и обаяние юных музыкантов? Да, Саша Довгань суперталантлива, но не рано ли обрушивать на нее славу обладателя Гран-при?
— Понимаю ваше беспокойство и сам, естественно, волнуюсь, когда слышу игру такого потрясающего уровня в столь раннем возрасте, как у Саши или, допустим, совсем крохотного Елисея Мысина. Что будет дальше с этими хрупкими человечками? И вы правы, мы нередко сталкиваемся с эксплуатацией детского обаяния, особенно на эстрадных шоу, где из маленьких участников делают дрессированных обезьянок, а потом, в возрасте 15-17 лет они испытывают серьезный кризис, и редко кто из них потом переходит в большую артистическую жизнь. Но категорически не согласен со словом «эксплуатация» по отношению к детям, которыми занимаемся мы в фонде «Новые имена», в конкурсе Grand Piano. Такое понимание музыки, как у Саши Довгань, такое осмысление интонации — редчайший природный дар, на это нельзя «натаскать». Таково было мнение практически всех членов жюри — Станислава Юденича, Бориса Петрушанского... Это самородок, и конечно ей надо играть перед публикой, а ради чего тогда вообще этот талант послан нам. Тут решающий фактор — гармония между вершинами треугольника, имя которым — ребенок, родители и учитель. В случае с Сашей, поверьте, все в порядке: там и адекватные родители, и великолепный педагог ЦМШ Мира Марченко, и, главное, сама Саша, потрясающе серьезная и целеустремленная.
А какой зрелый характер у Сережи Давыдченко из Ростова-на-Дону! Они с педагогом Сергеем Осипенко работают изумительно, но домашние условия у мальчика трудные — он живет с мамой в общежитии в комнате с двухэтажной койкой. Обязательно помогу ему...
— Расскажите и о себе самом — что ожидается в новом сезоне, какие премьеры готовите?
— График «250:365» (Денис имеет в виду количество концертов в году. — «Труд»), к сожалению, а может к счастью, сохраняется. Как сказать нет, когда тебя приглашает маэстро Марис Янсонс с Венской филармонией или Кристиан Тилеманн с Берлинской или Дрезденской Штаатскапеллой, или Кент Нагано с Монреальским оркестром, Зубин Мета с Израильским филармоническим, Валерий Гергиев с оркестром Мариинки, Юрий Темирканов с Заслуженным коллективом... Каждый выход с ними на сцену — это мастер-класс и подзарядка: то, ради чего я живу. Что касается репертуарных премьер, это будут два концерта Брамса в один вечер (Первый я уже играл, Второй сейчас выучил), бетховенская программа из новых для меня сонат — 3-й, 21-й, 29-й, 32-й. С Гергиевым сейчас думаем о грандиозной, идущей час 40 минут симфонии «Турангалила» Мессиана. В ближайшие дни должны записать с Валерием Абисаловичем 4-й концерт Рахманинова — возможно даже, сделаем это в новой студии «Зарядья», где выступим на концерте открытия этого, я уверен, замечательного зала. Тогда будет готов к выпуску бокс из всех пяти концертов Рахманинова. Также в этом году на Deutsche Grammophon выходит наша с оркестром «Вена-Берлин» (по 10 лучших солистов Венской и Берлинской филармоний) запись Первого концерта Шостаковича, Вариаций Лютославского на тему Паганини и Концерта Шнитке, концертная презентация диска — 27 декабря в Москве...
— Не могу не спросить про вашу семью — дочку Аню, которой скоро исполнится два года, и жену Екатерину Шипулину, приму-балерину Большого театра.
— У Анны Денисовны развиваются дирижерские данные. Дирижирует любую музыку в правильном ритме, с ауфтактом (предварительным замахом. — «Труд»). Что касается вкусов — ей по душе больше 1920-е годы: Стравинский, Прокофьев, Шостакович.
— Екатерина выступит на фестивале?
— В этот раз нет, ее феноменальный гала-концерт был год назад. Но возможно, покажем новую балетную постановку на один из классических фортепианных концертов под Новый год, на моем Рождественском фестивале в Иркутске.
— Не могу также отпустить вас, не спросив, как вы пережили футбольный чемпионат мира. Было столько эйфории и огорчений тоже. Наверное, и какие-то концерты пришлось подвинуть, а потом отдавать долги?
— Нет, я так все построил, чтобы совместить приятное с полезным, концерты с матчами. Например, играл на рахманиновском фестивале «Белая сирень» в Казани, когда там был один из самых гениальных матчей — Франция-Аргентина, 4:3. Или в Питере на «Звездах белых ночей», когда наши победили египтян. Всего был на полутора десятках матчей — на всех ключевых, включая открытие и закрытие. Пришлось помотаться: на следующий день после того, как мы играли в Сочи четвертьфинал с хорватами, у меня был дневной концерт в Копенгагене. Представляете, с какими надеждами я шел на этот матч. И с какими чувствам уходил с него. Не то что руки опускались — это было состояние светлой грусти. Светлой — потому что нельзя сказать, что мы проиграли. Мы были на полшага от победы, ну а пенальти — это лотерея, хотя, конечно, и спортивное мастерство тоже. И вот после этого мне надо было бессонной ночью с тремя пересадками лететь в Данию, а там двухтысячный зал, которому нет дела до моих проблем. Трудный был концерт — но, по-моему, получился: 3-я и 31-я сонаты Бетховена и Большая соната Чайковского.
У спорта и музыки очень много общего. Знаете, например, что знаменитый в прошлом датский вратарь Петер Шмейхель (чей сын Каспер на нынешнем чемпионате взял три пенальти от тех же хорватов) — отличный пианист? С его-то перебитыми пальцами. На чемпионате мира он работал комментатором для Russia Today, мы с ним встретились в Петербурге, он пришел на мою репетицию, и мы играли в четыре руки 2-й концерт Рахманинова. Он большой мой поклонник, а я — его... Когда мне в дни чемпионата вручали в Кремле Орден Почета, я сказал нашему президенту, что футбольная команда — тот же симфонический оркестр. Тренер — это дирижер, а тренировка —репетиция. Более того, даже расстановка игроков очень похожа на оркестровую рассадку. Скрипки — это Черышев, Самедов, Дзюба. Годинский — это альт, потом 4 защитника-валторны — Кутепов, Фернандес, Жирков, Игнашевич. И ударник Акинфеев. И сыграны они великолепно, и верх над испанцами просто обязаны одержать. И на следующий день они действительно побеждают...
— По голосу в телефоне слышу, что вы опять не дома.
— Нет, еду из Лихтенштейна в Гштад, у нас с Гергиевым европейский тур с Первым концертом Чайковского. Потом Монако — сольный концерт: Детские сцены Шумана, Вариации на тему Корелли, 4-я баллада Шопена и 7-я соната Прокофьева. И уж затем — домой в Иркутск...
