Сценарий вполне позитивный
– Андрей, «Я отменяю смерть» – сериал мистический. А вы сами в чудеса верите?
– Конечно. Просыпаюсь рано утром, открываю глаза и думаю: «Вот чудо, еще один день Господь подарил». Огромным везением считаю и то, что я родился у народной артистки Нины Николаевны Ургант и эту фамилию смог передать своим детям. Вот это настоящие чудеса, а в мистику я не верю.
– И ничего необыкновенного с вами не происходило, даже когда вы в «Мастере и Маргарите» Владимира Бортко играли конферансье Жоржа Бенгальского?
– Да что вы, Господь с вами. Только когда делали маску, чтобы показать оторванную голову Бенгальского, было неприятно. Всю голову облепили силиконом, оставив только дырки для носа. И в таком виде надо было сидеть около часа, ждать, когда силикон застынет. А так – чем больше живу, тем больше понимаю, что ничего мистического в «Мастере и Маргарите» нет. Это просто тенденциозная история про то, как Сталин издевался над Булгаковым. Кстати, ничего сверхъестественного со мной не случалось и во время других моих съемок в фильмах про потусторонние явления. Я, например, играл в картине «Пьющие кровь», где у Марины Влади и Донатаса Баниониса были роли вампиров. Да и фильм «Окно в Париж» тоже можно назвать мистическим.
– В сериале «Я отменяю смерть» у вас роль начальника морга. Гнетущего настроения во время работы не испытывали?
– Нет. Сценарий нашей картины вообще довольно позитивен. И мой герой вышел остроумным. Хотя сцены в морге есть в каждой серии. А что такого в этой обстановке, не соответствующего нашей жизни? Каждый день кто-то умирает, вы это видите по телевизору, читаете об этом в новостях. Смерть – это та же жизнь, просто в несколько измененном состоянии.
– Недавно одна известная актриса рассказывала, что в нынешних сериалах снимается лишь потому, что нужны деньги, а вообще ей все это неинтересно…
– Я так о своей сериальной работе сказать не могу, меня она увлекает. Вот, например, в «Ворониных» я с 2010 года снимаюсь раз в три месяца, роль у меня там небольшая. Тем не менее ко мне на улице часто подходят люди и благодарят за этот сериал. И я его люблю за то, что там много юмора и позитива. А в фильме «Я отменяю смерть» я, наоборот, снимался интенсивно, и сценарий этого сериала написан, на мой взгляд, очень прилично. Кто от таких предложений отказывается? Вообще мечтаю сняться в каком-нибудь красивом костюмном фильме, где надо носить камзол, шпагу, красивую шляпу с плюмажем, скакать на лошади…
– Но разве «Белая гвардия» – не такая картина?
– Я появляюсь в ней лишь на несколько мгновений, играю мажордома гетмана. Хотя и за это хочу сказать спасибо режиссеру Сергею Снежкину – ведь он мог взять любого другого актера. И я сам ему об этом говорил. Но Снежкин мне ответил, что ему важно именно мое присутствие в фильме. Такие разборчивые режиссеры мне нравятся, и, конечно, отказать я ему не смог.
Один «Смак» на двоих
– Вы много лет проработали на петербургском телевидении, были ведущим таких знаменитых передач, как «Встречи на Моховой», «Золотой Остап». А какая программа из тех, что ведет ваш сын Иван Ургант, вам больше всего по душе?
– «Смак».
– Вы ведь когда-то сами ее вели вместе с Андреем Макаревичем…
– Да. А потом, спустя время, он ее передал Ване. А Иван – это ведь то же самое, что и я, только на 20 лет моложе. Правда, он сначала совсем не умел готовить. Но это с лихвой компенсировалось его способностью вести веселую беседу. Вообще я был просто поражен, узнав, что 90% зрителей «Смака» сидят перед экраном с блокнотиками и записывают рецепты. Ведь кулинария здесь второстепенна, программа была придумана для общения с интересными людьми. И она полностью свое предназначение выполняет: передача веселая, легкая и чисто импровизационная – вопросов к гостям редакторы не пишут. Ведущий знает лишь имя того, кто к нему придет, и название блюда, которое он будет готовить.
– Насколько я знаю, вы с детства имели представление о том, что такое высококлассные импровизации и розыгрыши, ведь в квартире у вашей мамы и отчима Кирилла Ласкари собирались дружные актерские компании…
– Действительно, дом у Нины Николаевны всегда был очень открытый и радушный. И актеры к нам приходить любили, тем более что в квартире всегда было что поесть, а выпить они и сами приносили. Москвичи, приезжавшие в Ленинград на гастроли, обязательно заходили к нам. Помню, Высоцкий сидел и всю ночь пел у нас в квартире, а наутро соседи, слышавшие его голос, спрашивали, откуда у меня новые записи певца. А Володя просто не мог не петь и каждую новую песню проверял на своих друзьях.
– Он на кухне у вас сидел?
– Нет, там находиться было страшно, потому что кухня была без окна и совмещалась с ванной и туалетом. Однако эта квартира, в которой мы, кстати, прожили 30 лет, после общежития нам казалась хоромами. А что касается розыгрышей… Помню, например, как мама рассказывала, что в три часа ночи к нам в дверь позвонили три абсолютно голых человека: Ширвиндт, Миронов и Гердт. Они сказали Нине Николаевне, что их обокрали, взяли все вплоть до исподнего.
– И как она отреагировала?
– Хохотала, конечно. Ведь это была полнейшая чушь.
– А как сейчас себя чувствует Нина Николаевна Ургант? Выходит ли на сцену хотя бы иногда?
– Ей 83 года – как себя человек ощущает в этом возрасте? Хотя вот сегодня с утра звонила, и голос у нее был веселый. И на машине с дачи, где она проводит все лето, Нина Николаевна приехала сама. Но на сцену уже не выходит, но не потому, что нет сил. Просто ей неинтересно играть в плохих постановках с артистами ниже среднего уровня. А хороших спектаклей, в которых она могла бы принять участие, я в Петербурге назвать не могу.
– Тем не менее вы сами играете в театре?
– Да, сейчас я участвую в антрепризном спектакле «Супница» режиссера Георгия Тростянецкого, играю там с Ниной Усатовой и Игорем Скляром. Этот спектакль поставлен по пьесе французского комедиографа Робера Ламуре, очень популярного во всем мире.
Заветная мечта Ивана
– Я знаю, что в 1990‑е московские актеры в Питере шли еще и в «Актерский ночной клуб», автором и учредителем которого были вы.
– Это не было клубом как таковым. В помещении Дома актера мы с друзьями придумывали и ставили спектакли и капустники к разным праздникам: Старому Новому году, Дню театра, 8 Марта… Играли мы их, как правило, после 11 вечера. Никто нам ничего за это не платил, все делали для собственного удовольствия. И прорваться на эти представления было невозможно – люди буквально висели на люстрах. Кстати, полгода назад Иван вместе со мной участвовал в представлении, которое я сделал в московском Доме актера. И после этого написал в своем блоге: «Наконец сбылась моя заветная мечта, я сыграл в капустнике со своим папой». Мне это было очень приятно.
– А что же вы раньше не исполнили желание ребенка?
– А когда? Он рос не со мной, а со своей мамой. И только когда Ивану исполнилось 15 лет, его прислали ко мне «на перевоспитание» – у сына был трудный возраст. В это время он и приходил смотреть все мои капустники. Но Иван тогда еще ничего не умел, а был только мальчиком, нашим благодарным зрителем. Кстати, и я в отрочестве точно так же смотрел представления, придуманные моим отцом Львом Максовичем Милиндером. Он на протяжении многих лет был бессменным автором знаменитых капустников, проходивших в Ленинградском театре комедии имени Акимова. Так что от папы, я считаю, и пошло увлечение юмористическим жанром – и мое, и Ванино.
