- Как вы думаете, почему букеровское жюри наградило ваш роман?
- Как пути Господни неисповедимы, так и для меня - решение жюри. Я просто рад, что из пяти моих книг именно "Библиотекарь" получил столь высокую оценку. Лирического героя романа Алексея Вяземского я писал с себя. Как и он, я оказался в такой странной ситуации, когда из-под ног вышибли Родину и ты вроде бы ходишь по тем же улицам - я говорю о моем родном Харькове, - а это уже чужая страна. Почему все налилось поганым жовто-блакитным колором и моя великая советская Родина на глазах превратилась в жалкое подобие третьесорт-ной страны Запада? Когда я начал в этом копаться, то искал зацепки, как вернуть, восстановить. И вот у меня в романе появились книги полузабытого писателя сталинской эпохи Громова, с помощью которых, как в сказке о Снежной Королеве, можно собрать слово "вечность". Ту мою вечность, которая мне так нравилась.
- Когда писали "Библиотекаря", то в библиотеку заглядывали?
- Я не люблю пользоваться источниками. Мне проще все выдумать. Замысел романа пришел в Германии, когда я жил в деревне под Мюнстером. Рядом была бойня, где три раза в неделю забивали свиней. И на это время деревня погружалась в чудовищный смрад от мяса и крови. В один из таких зловонных наплывов я бросился закрывать окно и вдруг подумал: а почему бы не быть такому писателю, книги которого обретали бы второе дыхание? Я тут же сел и написал первую главу. Работу продолжил в Австрии, где четыре месяца жил в монастыре у францисканцев, а закончил в Берлине. Я тогда многое понял в себе. Когда дописал текст, то вернулся в Россию - на родину.
- А на какие средства жили за границей?
- Мою первую книгу "Ногти" перевели на немецкий, ее заметили на Франкфуртской книжной ярмарке и стали мне давать гранты, за счет которых я и жил, когда писал. Книга имел успех. Но издатели неверно ее позиционировали. Там речь шла о детях из интерната для слабоумных. И немецким читателям ее продавали как обличение ужасов советской психиатрии, а сказочность сюжета игнорировалась. Когда же я им объяснил, о чем книга, то гранты тут же прекратились.
- На что потратите премиальные - 20 тысяч долларов?
- Для меня, как человека православного, есть понятие "церковная десятина". Вот 2 тысячи долларов я или пожертвую на церковь, или отдам детскому дому. Остальные деньги по-трачу на бытовые нужды.
- Вы верующий?
- Для меня православие стало оплотом против того, что со всеми нами происходило с развалом СССР. Не могу утверждать, что я по-настоящему воцерковленный, но я с теми, кто создает русскую ментальность.

Один из первых романов Федора Достоевского «Игрок», как известно, вполне автобиографичен. Великий писатель и сам страдал зависимостью от азартной игры: неоднократно посещая казино, в том числе и за границей,...