23 мая 2017г.
МОСКВА 
19...21°C
ПРОБКИ
6
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 56.56   € 63.62
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

Борис Стругацкий: «Человечество не выродится из-за пустяков!»

Максим Володин
Опубликовано 00:44 06 Октября 2011г.
Какие они — «щупальца будущего»? Что ждет нас завтра? Об этом на страницах «Труда-7» размышляет младший из знаменитых братьев-фантастов

Это раньше будущее было где-то далеко — там, за горизонтом. А сегодня оно, как сказано в культовой повести Аркадия и Бориса Стругацких «Гадкие лебеди», запускает щупальца в самое сердце настоящего. Книга о городе-призраке с интернатом для сверходаренных детей была написана 45 лет назад, в 1966 году, но сегодня актуальна даже больше, чем вчера.

«Интернет — игрушка человека»

— Может ли, Борис Натанович, все человечество заболеть компьютерной зависимостью и уйти в интернет?

— Нет. Так же, как не может оно повиснуть на телефоне. Хотя, как известно, «телефонные разговоры затягивают» (рекламный слоган, если кто не усек). При всем своем раздражающем однообразии человечество все-таки вполне разнообразно. Оно не способно даже (как показывает опыт) все целиком сделаться фанатом Олимпиады. Компьютеры вообще и интернет в частности — не более чем новые роскошные игрушки человечества. Причем далеко не всего, а лишь небольшой его части.

— Говорят, бумажная книга обречена, ее полностью заменят ридеры и другие электронные варианты. Вы согласны?

— Я этого не исключаю. Бумажная книга становится занятием изысканным, даже экзотическим, и мощный напор все новых и новых способов развлекаться не думая оставляет ей мало шансов. Читатель (книгочей) не исчезнет, конечно, совсем, но станет редкой элитарной фигурой типа посетителя картинных галерей или филармоний. Бумажные тиражи станут микроскопическими, многие издательства пойдут по миру. Почему? Преимущества электронной книги перед обычной слишком очевидны. Разумеется, бумага переживет компьютер, просто удельный вес ее в культурном бытии станет меньше. Как сделался уже в прошлом веке заметно меньше культурный вес театра в сравнении с кино. Поспрашивайте знакомых: как часто последние годы они посещали театр? А кино? Ответы производят ошеломляющее впечатление. Особенно когда понимаешь, что и главенствует сегодня не кино, а видеоплееры и компьютерные игры. Такое впечатление, что не столько даже всемогущий бог электроники побеждает Мельпомену, Терпсихору и братьев Люмьер, сколько маленькая отдельная комнатка со своим собственным столом и своим экранчиком побеждает многолюдные и роскошные храмы зрелищ.

— Значит, человечество замыкается в себе?

— Я не делал бы столь далеко идущие выводы, опираясь лишь на ощущение, что образовался большой слой аутистов, адептов и поклонников компьютерного экрана. Просто надо иметь в виду, что такого рода зрелища теперь тоже овладели миллионными массами, оторвав человека развлекающегося от театра, стадиона, 3D и всего прочего. Некий новый социальный фактор, и ничего более. Я не говорю уж о том, что, на мой взгляд, тихий аутист — существо, несомненно, более привлекательное и даже вполне человекообразное по сравнению с обожравшимся пивом тиффози, готовым крушить все и вся во имя любимой команды.

— Ваш любимый писатель-фантаст Станислав Лем высказывался против интернета, а Борис Гребенщиков однажды изрек: «Интернет — это больше чем «Битлз».

— Интернет — это новый славный мир. Я провожу там не так уж много времени, но хорошо понимаю людей, которые оттуда вообще норовят не вылезать. Да, интернет и развращает, и губит, и оглупляет. И является наркотиком. Но то же самое, слово в слово, можно сказать и о телевидении, и о кино, и о любой масс-культуре. За все хорошее приходится расплачиваться. Вот мы и расплачиваемся. Так что в этой сфере я не верю ни в какие ужасы. Интернет-зависимость — нисколько не более опасный зверь, чем ТВ-зависимость, рок-зависимость или, скажем, телефонозависимость. Да, появится слой людей, которые жить не могут без интернета и вне интернета. Да, их будут, скорее всего, миллионы. Но их всегда будет меньше, значительно меньше, к сожалению, чем наркоманов, хулиганов и алкоголиков.

«За пазухой у сверхцивилизации

— Есть мнение, что большой космос человечеству не нужен: и дорого, и бесполезно. Лучше, мол, сосредоточиться на проблемах Земли, а за ее пределами хватит и орбитальной космонавтики. Может, и в самом деле пора забыть о полетах к звездам?

— Космическая гонка возникла в свое время как мощная пропагандистская кампания и как мощное же ответвление от общей гонки вооружений. Сегодня пропагандистский элемент медленно отмирает, уступая место исламской угрозе, антиглобализму и борьбе против мирового потепления. Военный же аспект никуда не делся, и ясно, что космическая гонка не прекратится и не ослабнет, пока не появятся совершенно новые и более мощные виды оружия, реализуемые вне космоса и помимо космоса. Так что силы отнюдь не тратятся понапрасну, просто главная цель этих трат не есть проникновение во Вселенную. И космос для человечества — вовсе не химера, а побочный продукт продолжения политики другими средствами.

— А как же поиск братьев по разуму?

— Человечество, похоже, действительно одиноко во Вселенной, никаких достоверных следов разумной жизни в космосе не обнаружено. Но, может быть, мы просто не умеем отличать результаты деятельности сверхразума от естественных процессов и живем рядом с ним (со сверхразумом) из века в век, даже не подозревая об этом, так сказать, за пазухой у сверхцивилизации. Теоретически это может быть любое грандиозное явление природы: цунами, тайфуны, землетрясения, эпизоотии. Войны, революции, эпидемии, великие открытия — все можно без труда объяснить сознательной или даже бессознательной деятельностью сверхцивилизации. Можно, но совсем не нужно. Гипотеза существования Бога способна объяснить вообще все на свете (и самым простым образом) — именно поэтому такая гипотеза не представляет никакого научного интереса.

«Скучная реальность»

— Как вы относитесь к клонированию человека? Имеет ли оно, на ваш взгляд, отношение к морали?

— Научно-технический прогресс никакого отношения к морали не имеет. Для ученого или изобретателя, а тем более для институтов и корпораций, не существует вопроса «нравственно или нет». Существуют вопросы «ново или нет», «возможно или нет» и даже «красиво или нет». Если ново, возможно да еще и красиво вдобавок — будет придумано, сделано, сконструировано, реализовано, запущено в жизнь. И это не хорошо и не плохо, это так. Как обывателя и как гражданина меня, строго говоря, тут должно интересовать только одно: мне лично, моим близким, моим друзьям, моей стране, наконец, это грозит чем-нибудь или нет? По-моему, нет. И никакого, как говорят, глумления здесь — ни над личностью, ни над душой — я не вижу. С чего бы это вдруг? Пару веков назад таким же вот глумлением считались посмертные вскрытия и вообще патолого-анатомические исследования. Но со временем стало ясно, что ничего такого здесь нет и в помине, и даже наоборот — необходимо и полезно. Далось вам это клонирование! Берутся естественные, разрешенные к употреблению и отлаженные самой природой биологические материалы и обрабатываются — правда, непривычным для природы образом и в пробирке. Ничего инфернального. Еще одно умение, которым готовится овладеть человечество. В дополнение к умению повелевать огнем, или ходить под парусом, или летать, или запускать остановившееся сердце.

— А если в итоге клонируют нового Гитлера или маньяка?

— Почему вы так уверены в появлении тут человеческого существа именно с патологически измененной психикой? Откуда это следует? Мне кажется, что общество выдумывает сейчас ужастики вроде клонирования гитлеров или массового превращения мужчин в геев, а женщин — в лесбиянок. Эти ужастики из той же серии, что и жукоглазые чудовища, напавшие на остров Мэн, а равно и происки мировой закулисы, укравшей у народа весь хлеб урожая минувшего года. Мне кажется, что все это может составить приличный, хотя и несколько затрепанный сюжет для забойного романа, но совершенно не годится для существования в нашей скучной реальности.

— В Европе транссексуал с мужскими и женскими репродуктивными органами стал «мамопапой» — родил ребенка. А это как в смысле морали? Может, это признак того, что человечество вырождается?

— На мой взгляд, это скорее противно. Впрочем, я консерватор. Моего воображения хватает, чтобы представить себе персону, которой эта ситуация кажется забавной (довольно неприятный тип), или нервную особь, усматривающую здесь угрозу для общества, но сам я не вижу ни того ни другого. И уж точно не усматриваю ущерба для морали. Надеюсь, ребеночек вырастет здоровеньким и с репродуктивными органами у него все в порядке. Вот как его воспитывать — это вопрос.

Ситуация, разумеется, странная, но, опять же, никакой сколько-нибудь явной трагедии нет. Неясность — да, неопределенность — безусловно, необычность — что и говорить! Но надругательство? Аморальность? Уродство? От того только, что родителем оказался транссексуал? Да полно вам! Ежедневно, ежечасно рождаются дети алкоголиков, подлецов, преступников и оказываются, к счастью, не алкоголиками, не подлецами, не преступниками, вполне приличными и порядочными людьми. Не верю в вырождение человечества по таким причинам.

— А еще говорят, что сейчас рождаются дети индиго — ребята со сверхспособностями, как в повести братьев Стругацких «Гадкие лебеди».

— Наши гениальные ребятишки никакого отношения к детям индиго не имеют. Как говорится, всякое сходство с реальными людьми или событиями в повести является совершенно случайным. Когда мы писали «Гадких лебедей», ни о каких детях индиго и разговоров не было. Я и сейчас ничего о них не знаю. Однако сильно подозреваю, что это какая-то очередная утка. Такого рода кунштюки гораздо легче придумать, чем обнаружить в реальности.

«Мир подуспокоился»

— В одном из последних интервью Лем сказал: «Мы идем прямиком к ядерному конфликту, вопрос лишь в том, где и когда». Провозвестником этого он считал конец биполярного мира и, как следствие, наступление мирового межгосударственного хаоса.

— Я не верю в межгосударственный хаос. Наверное, потому, что так легко его себе представить и описать в зубодробительном романе. Виртуальная история всегда страшнее реальной. В реальности же человечество демонстрирует воистину поразительную способность к стабилизации и гомеостазису: слишком уж это сложная и глубоко структурированная система, повергнуть ее в хаос способна лишь, может быть, какая-то мировая катастрофа, вроде падения на Землю гигантского астероида.

— Как отмечают историки, перед Первой и Второй мировыми войнами народы были уверены в непоколебимости мира. Никто, мол, не хотел войны, тем более тотальной, и тем более взаимного уничтожения миллионов.

— И перед Первой, и перед Второй вовсе не все народы были настроены миролюбиво. Чего только не было в идеологиях того времени: и жажда реванша, и открытое стремление к мировому господству, и расовые теории, обосновывавшие покорение неполноценных народов, и классовые теории, призывающие «весь мир насилья разрушить до основанья». Агрессивные милитаристские силы и государства существовали всегда. Они и сейчас есть, просто старый добрый богатый мир малость подуспокоился, осознав (прямо по Евгению Шварцу), что проще, экономнее, политкорректнее «ку…», чем «у…», то есть купить, чем убить, учитывая, опять же, существование ядерного меча. Но есть ведь еще мир бедный, отставший или оказавшийся «третьим». И есть пассионарная исламская идея — очень простая, однозначно делящая всех на своих и чужих, обещающая великий передел собственности: рай воину, который победит, и рай воину, который падет в бою.

Я не стал бы преувеличивать степень этой угрозы — неумолимость рока все еще на стороне большой экономики, но и настраиваться на безмятежное будущее тоже не рискнул бы. Хотим мы этого или нет, но время жестоких чудес, как говаривал пан Станислав Лем, еще не миновало. Угроз в будущем действительно хватает. Например, энергетический кризис середины XXI века: когда запасы углеводородов уже подиссякнут, а альтернативный источник энергии (термояд, скажем) найден еще не будет. Практически это будет означать, что на протяжении 10–15 лет мы окажемся ввергнуты в энергетическую ситуацию XX или даже XIX века. Энергии перестанет хватать на тот роскошный образ жизни, к которому привык сытый миллиард: заглохнут миллионы автомобилей, встанут на прикол сотни тысяч кораблей и самолетов, взлетят цены на нефть, на хлеб, на воду, народу останется столько же, а материальных благ — любых, всех — станет меньше в разы. Человечество не вымрет, конечно, и даже цивилизация не остановится — притормозит только слегка, но придется надолго распрощаться с демократией, правами человека и прочими свободами. До «1984», скорее всего, дело не дойдет, но авторитаризм восторжествует в подавляющем большинстве стран мира, возобновится грызня за ресурсы… В общем, я рад, что до всех этих прелестей не доживу.

— Вы сами еще верите в идеалы положительных героев повестей братьев Стругацких?

— Я не просто верю, я знаю. При чем здесь идеалы? Я лично знаком с десятками людей, способных, на мой взгляд, вполне комфортно жить и работать в мире, который мы сконструировали как мир-в-котором-хотели-бы-жить. Я никогда в нем не разочаровывался и никогда не разочаруюсь — просто потому, что ничего более привлекательного представить себе не могу. Разумеется, я отдаю себе отчет в том, что его реализация невозможна без создания и внедрения в жизнь высокой теории и практики воспитания, способной превращать человеческого детеныша в творческую личность.

Я не вижу в нашей реальности тех сил, которые были бы заинтересованы в этом, и вообще в возникновении человека воспитанного. Поэтому предполагаю, что ближайшее будущее человечества в самом благоприятном варианте — это мир потребления, описанный нами 40 лет назад в романе «Хищные вещи века».

Мир далеко не совершенный, в некоторых отношениях даже убогий, но человек там волен делать свой собственный выбор и существовать по принципу «каждому свое».

Наше досье

Борис Стругацкий (на фото справа) родился в 1933 году в Ленинграде. Окончил матмех ЛГУ по специальности «звездный астроном». Писатель, сценарист, переводчик, классик жанра, который он сам называет реалистической фантастикой. Большинство произведений создал в соавторстве с братом Аркадием Стругацким, в том числе повести «Обитаемый остров», «Понедельник начинается в субботу», «Сказка о Тройке», «Пикник на обочине», «Жук в муравейнике», «Град обреченный», «Гадкие лебеди», «Улитка на склоне» и другие.


Loading...

Три года назад Крым вошел в состав России. Какие чувства у вас по этому поводу?