Василий Ладюк: Подзатыльники в детстве помогали

Василий Ладюк - один из самых востребованных и любимых публикой оперных певцов. Фото: РИА Новости
Мария Бабалова
Статья «От подзатыльников к аншлагам»
из номера 050 за 10 Апреля 2013г.
Опубликовано 00:13 10 Апреля 2013г.

Звездный баритон Василий Ладюк объяснил, почему сохраняет верность Москве и ее «Новой Опере»


Еще совсем недавно баритон Василий Ладюк ходил в подающих надежды, а ныне он один из самых востребованных и любимых публикой оперных певцов, на выступления которого все билеты всегда проданы. На сцене своего родного театра — столичной «Новой Оперы» — Василий дал во вторник концерт в дуэте с сопрано Ириной Лунгу, известной больше в Европе, нежели дома, в России. Об этом вечере и о жизни сразу на несколько театров артист рассказал корреспонденту «Труда».

— Как родилась идея концерта с Ириной Лунгу?

— После премьеры «Травиаты» в Большом театре мне очень хотелось продолжить сотрудничество с дирижером этого спектакля, французом Лораном Кампеллоне. Ему идея совместного концерта понравилась. Логично, что маэстро предложил для программы музыку своих соотечественников. Первое отделение мы отдали произведениям Амбруаза Тома, Шарля Гуно, Жюля Массне, а второе посвятили Джузеппе Верди, 200-летие которого отмечает весь мир. Для полнокровности программы хотелось насытить ее еще и дуэтами. Ирина Лунгу — замечательная певица: солистка Воронежского театра, в 2003 году она получила стипендию театра «Ла Скала», а следом золотую медаль на престижном Международном конкурсе имени Марии Каллас. И сегодня поет в лучших театрах мира, но, к сожалению, не в России. Так что для нынешней нашей публики она новое лицо, и встреча с ней — хорошая интрига для концерта.

— Недавно в «Новую Оперу» пришел новый директор Дмитрий Сибирцев. Вам стало комфортнее, труднее в труппе?

— Дело певца — выходить на сцену и хорошо петь. Дело дирекции — обеспечить такие условия, при которых артистам было бы комфортно, чтобы у них не пропадало желание возвращаться в родные стены после выступлений в других театрах. У меня это желание всегда присутствует.

— Дипломатичный ответ.

— Я по натуре человек неконфликтный. Если с чем-то не согласен, спокойно и аргументированно высказываю мнение. Одни это учитывают, тогда это работает на спектакль. Другие — нет. Но главное, чтобы ситуация не выходила за рамки цивилизованных отношений. В этом контексте мне было очень печально узнать про дикий случай с балетмейстером Сергеем Филиным. Эта криминальная история бросает тень на первый театр страны, на все искусство. Все пройдет, а осадочек останется. Дурно. Хочется думать, простите за пафос, о высоком: о спектаклях, о музыке, а такие вещи лично меня «опускают».

— Вы много поете в Большом театре, у вас контракты с легендарными оперными домами — «Ла Скала» в Милане, «Метрополитен» в Нью-Йорке, но вы по-прежнему остаетесь солистом «Новой Оперы».

— В «Новой Опере» началась моя профессиональная карьера. Здесь я стал оперным певцом, а театр — моим домом. Когда мне довелось выйти за пределы «Новой Оперы», театр не ревновал, а наоборот, поддержал меня. Мне никто не ставил палки в колеса — всегда шли навстречу. И я взаимно готов действовать в интересах театра, на сцену которого всегда выхожу с удовольствием и трепетом. Петь в Большом театре, Мариинском или «Ла Скала» интересно, престижно, ответственно, но я не гонюсь за количеством театров и наград. Звучит банально, но это правда: пение — приоритет моей жизни.

— Будучи выпускником знаменитой Хоровой академии под руководством Виктора Попова, вы поете с самого детства. Неужели ни разу в жизни не чувствовали усталости от пения, желания все бросить и заняться чем-нибудь другим?

— Нет. Но чем старше я становлюсь, тем чаще вспоминаю годы учебы. Мальчишками мы порой ненавидели «шару» — так мы до сих пор по-свойски называем хоровушку. Страдали от системы интернатского воспитания и ужасов (в детском восприятии) профессионального обучения, высочайший уровень которого мы все осмыслили лишь много позже.

С младых ногтей мы выступали на взрослой сцене, часто вместе с большими артистами. Самое интересное, что мы тогда ничего не боялись — ни сцены, ни публики. Мы об этом просто не думали. Счастливое время! Единственное, чего мы боялись, вернее, кого, — это был Виктор Сергеевич Попов, наш художественный руководитель. Один взгляд — я до сих пор его помню, — и тебя просто нет. Позднее, когда я делал первые шаги в профессии, сам факт того, что Виктор Сергеевич рядом, в зале или за сценой, придавал уверенности. Это как в детстве, когда в присутствии родителей ты чувствуешь себя в полной безопасности. Но в юные годы, по глупости, многого не ценишь. Осознание значения в твоей жизни такого человека, как Попов, приходит позднее. Виктор Сергеевич навсегда останется со мной как внутренний советчик, критик, опора. Смешно говорить, но тогда, в детстве, даже его подзатыльники помогали. Теперь на смену его подзатыльникам приходят шишки, которые набиваешь себе уже сам.

 



Зачем Петр Порошенко ввел на Украине военное положение?