Трудовые отношения в театре, цирке или консерватории — вещь тонкая и... спорная. Говорят, повсеместный переход артистов на контрактную систему обернется потрясениями в творческих коллективах. Как их избежать? Взгляд на проблему профессионала сцены (сама Мария Максакова работает в Мариинском театре по трехлетнему контракту) и законотворчества (она депутат Государственной думы) помогает в поиске компромисса.
В артистических коллективах жарко спорят, к какому берегу прибиваться: штатные труппы или нанятый по контракту актерский состав? Штатную систему скептики называют пережитком прошлого, зато ее приверженцы пугают тем, что тотальный переход на контракты разрушит традиционный для России репертуарный театр. И вот в Госдуму поступил законопроект, где жестко предлагается всех артистов переводить на контракты. И сразу возникает клубок противоречий, которому, кстати, уже много лет.
Глава «Ленкома» Марк Захаров по такому случаю вспомнил историю о том, как великая актриса Софья Гиацинтова призывала «этому актеру давать роль в последнюю очередь», имея в виду ни много ни мало Иннокентия Смоктуновского. Так вот, и Захаров, и многие его коллеги, известнейшие деятели культуры, в один голос говорили, что для решения трудовых споров им вполне достаточно действующей нормы аттестации.
В 2007 году у руководителей театров, цирков и прочих коллективов появилась возможность заключать с творческими работниками срочные трудовые контракты. При этом никто не отменил и существующие на тот момент бессрочные соглашения. Возникла чрезвычайно болезненная ситуация, когда, например, в театре бок о бок работали как артисты, обязанные перезаключать контракт на конкурсной основе каждые пять лет, так и их коллеги, находящиеся в привилегированном положении — на бессрочном договоре. А творческие коллективы зачастую и без того «террариумы единомышленников», подтверждение чему — история моего друга, блестящего артиста Сергея Филина...
Инициатива правительства РФ, внесшего в Госдуму законопроект, как раз направлена на создание равных для всех артистов условий найма. Комитет по культуре уже поддержал документ — но не целиком, а лишь две из трех его глав. На мой взгляд, вторая глава скорее вызывает вопросы, чем дает ответы. Думается, здесь в новый законопроект заложена мина, способная взорвать российскую театральную реальность. Особенно систему провинциальных репертуарных театров, которые веками служили отечественной культуре.
Законопроект предлагает, невзирая на рекомендации Международной организации труда, внести в Трудовой кодекс поправки, по которым трудовые договоры с творческими работниками должны заключаться только на срок — например, на пять лет. Затем соискателю необходимо вновь подавать документы и проходить конкурсные процедуры для заключения нового контракта. Никто не спорит: развившийся в последние десятилетия ангажементный театр, который строится на срочных контрактах с актерами, имеет право быть. Но что случится с театром репертуарным? Для него тотальный переход на контракты может стать роковым. Сегодня в театрах, цирках, музыкальных, танцевальных и других творческих коллективах трудятся сотни народных и заслуженных артистов. Как эти люди, в большинстве своем уже не очень молодые и не очень здоровые, воспримут подобную перспективу? Не окажутся ли они просто выброшенными из профессии? Не станет ли новый закон причиной эпидемии инфарктов и инсультов в этой среде?
Сторонники законопроекта обещают экономию бюджетных средств, которые сейчас выплачиваются актеру, не занятому в постановках. Но подобные простои в огромном числе случаев — не вина актера, а оплошность руководства, прямая задача которого — искать репертуар и творческие решения, при которых возможности труппы реализуются максимально. Во многих театрах так сегодня и происходит. Например, артисту балета, который в силу возраста уже не может выступать на сцене, предложат работу в репетиционном зале. Актеры по соглашению сторон становятся помощниками режиссеров или гримерами, не умножая армию безработных. Но для этого от руководства требуются усилия и компромиссы. А законодательство должно обязывать их это делать, чтобы защитить тех работников, которые вполне еще могут принести пользу своему коллективу.
Никак не отражен в законопроекте и такой болезненный момент, как формирование и работа конкурсных комиссий. А ведь от них зависит судьба тысяч людей. В недавних дебатах из уст руководительницы Хора имени Пятницкого я услышала жутковатый аргумент: все ее артисты должны быть не старше 29 лет и влезать в 44-й размер. Дама, видимо, забыла, что лучшие страницы истории хора связаны с именами Людмилы Зыкиной и Ольги Воронец — великих певиц, которые, однако, никогда не вписались бы в рамки, предлагаемые нынешней руководительницей... Я уж не говорю о том, что это типичный пример дискриминации по определенным признакам (например, по возрасту), при которой талант и профессионализм отступают на второй план. А применение новых правил к уже длящимся во времени трудовым договорам — классический пример придания закону обратной силы. Между тем юридическая наука давно отстаивает эволюционные способы выхода из кризисных ситуаций, а не революционные.
В завершение замечу: мы зря забыли про профсоюзы. Во многих странах это серьезный инструмент защиты работника. Убеждена: необходимо привлечь творческие профсоюзы к обсуждению и доработке законопроекта. А также организовать согласительную комиссию, которая должна собрать и учесть все мнения. Уже сейчас, например, стучатся в дверь такие предложения: после принятия новой нормы дать минимум трехлетнюю отсрочку «без вины виноватым» для трудоустройства. Особой заботы требуют одинокие женщины, дети которых не достигли школьного возраста, и еще некоторые категории творческих работников.
Все-таки артист — не дворник! Ему гораздо труднее найти новый участок для старой метлы. Не будем же толкать его на улицу.
