Мы еще увидим «Последний день Помпеи»…

Фото: © Andreas Arnold, globallookpress.com

Корреспонденты «Труда» были в числе первых зрителей, что отправились в музеи и театры после самоизоляции


С 16 июня Москва объявила об открытии музеев и выставочных залов. Помимо масок-перчаток обязательное условие — наличие электронного билета с точным указанием сеанса. Элемент спонтанности пока исключен. Ну или почти исключен.

После трех месяцев жесткого затворничества первыми открыли двери посетителям Музей Москвы, Музей современного искусства и Мультимедиа Арт Музей. То есть модные арт-площадки с современными художественными лавками и, что немаловажно, неплохими кафе. Также в числе первых оказалось Коломенское — с 16 июня в Большом выставочном зале Дворца царя Алексея Михайловича можно посмотреть экспозицию «Бои за историю», посвященную знаменитому противостоянию самодержца и патриарха Никона.

Во вторую очередь открылись литературные музеи — филиалы Государственного музея истории русской литературы имени В.И. Даля: с 23 июня посетителей принимает Музей Серебряного века (Дом-музей В.Я. Брюсова на проспекте Мира), Дома-музеи Лермонтова, Марины Цветаевой. В этот же вторник открылся Театральный музей имени А.А. Бахрушина. В одном из его филиалов, Музее А.Н. Островского, работает новая выставка, посвященная подвигу советских артистов на фронтах войны. А такие гранды, как Музеи Кремля и Третьяковская галерея, откроются в первых числах июля. В ГМИИ подождут до 10-го. Зато, как обещает директор Марина Лошак, его возвращение из виртуальной жизни в реальную станет настоящим праздником.

Впрочем, оказаться в числе первых посткарантинных посетителей — дело довольно хлопотное. Вы должны зайти на сайт интересующего вас учреждения, заполнить пространную анкету с обязательным указанием электронной почты и пас-портных данных, приобрести электронный билет по банковской карте или посредством «Яндекс.Кошелька» и явиться строго к назначенному времени. Опоздавшим приходит на смартфон вежливое сообщение: «Ваш заказ просрочен».

Строгости объясняются требованием Роспотребнадзора — контролировать количество экскурсантов с помощью регистрации на сеансы, после каждого из которых нужно проводить дезинфекцию. Расчет предельно возможного числа посетителей производится для каждого зала и музея индивидуально.

«Электронный билет имеет определенные плюсы, в том числе для самих музейщиков, — говорит директор Музея Серебряного века Михаил Шапошников. — Мы лучше представляем себе, сколько народу и когда к нам придет. Ведь если человек уже оплатил свой визит, маловероятно, что по дороге он свернет в другую сторону. Но это не значит, что без электронных билетов попасть в музеи теперь невозможно. Правда, пропускная способность у нас очень скромная, до десяти человек в час, но если на какой-то сеанс есть свободные места, мы пропустим. Если нет, предложим подождать. Перчатки, маски — обязательное условие, их мы будем продавать на входе. Сохранится и измерение температуры. Надеемся, с июля начнем проводить экскурсии — сначала по пять человек, потом больше — и постепенно, надеемся, жизнь войдет в привычное русло».

Эту же надежду разделяет директор Мультимедиа Арт Музея Ольга Свиблова: «В апреле мы выпустили серьезные 3D-проекты по выставкам Александра Родченко и Ги Бурдена. Можно было виртуально „подойти“ к каждой работе, нажать мышкой, послушать аудиогид. Получилось занимательно, но никак не сравнимо с живым впечатлением. Онлайн-технологии — скорее дополнение к традиционному экспонированию, а можно даже сказать и резче — в каком-то смысле развлечение. Если речь идет о картине или винтажном фотографическом отпечатке, нужно обязательно смотреть их вживую».

Ну и, конечно, при всем восхищении перед стремительно развивающимися диджитал-технологиями нельзя не признать, что пандемия нанесла музейному делу огромный финансовый ущерб. Гендиректор Музея русского импрессионизма Юлия Петрова без обиняков расценивает нынешнюю ситуацию как форс-мажор и озвучивает цифру потерь — более 8 млн рублей, и это только на текущий момент, а ведь кризис еще не миновал: «Как частный музей мы не получаем финансирования от государства. В прошлом году Музей русского импрессионизма заработал около 40% собственного бюджета. Но тогда не было пандемии: Рассчитываем хотя бы на отсрочку по уплате налогов и страховых взносов, которую правительство обещало представителям сферы культуры. А пока продолжаем работу над выставочными проектами, активно ведем эфиры в социальных сетях, читаем онлайн-лекции:»

Главная проблема, по мнению Юлии Петровой, в том, что пока невозможно спрогнозировать пределы кризиса: когда именно откроют границы, как быстро восстановится поток посетителей и насколько поддадутся коррекции планы этого года.

Выживаемость частных музеев теперь вообще под большим вопросом. Все зависит от «подушки безопасности»: есть ли спонсоры, зарубежные связи, насколько оптимизирован штат, нужно ли платить аренду городу или музей располагается в собственном здании.

Не многим лучше обстоят дела в учреждениях федерального и муниципального значения. Знаете ли вы, что для всех получающих государственное финансирование музеев еще с советских времен (!) действует норма — 19 экскурсий на одного сотрудника в месяц? Ее даже в больших галереях выполнить нелегко, а что уж говорить о камерных экспозициях. Но от соблюдения архаичного правила зависят премии, о которых в нынешней ситуации, видимо, придется просто забыть. Если, конечно, норматив не поменяют...

Картина, как видим, пока не слишком радужная. Но присоединимся к тем, кто приветствует начало возвращения музеев к полноценной публичной работе. В конце концов, от чрезмерного сидения перед монитором портятся глаза. Но науке пока неизвестны случаи, чтобы кто-то испортил себе зрение, внимательно разглядывая «Явление Христа народу» или «Последний день Помпеи» в оригинале.

 



Должна ли вакцинация от коронавируса быть обязательной?