Театралы наверняка помнят, как в 1970-е московский «Современник» ошеломил и без того избалованных в то время зрителей великолепным спектаклем «Балалайкин и К°». Его поставили по пьесе Сергея Михалкова, который положил в основу книгу очерков Салтыкова-Щедрина «Современная идиллия». А сатира Михаила Евграфовича в любые эпохи и у любой власти встает поперек горла. Вот и тогда угроза запрета нависала над спектаклем, хотя заняты в нем были такие блистательные актеры, как Гафт, Дорошина, Кваша, Мягков, Никулин, Табаков, Щербаков... Спустя 40 лет после нашумевшей премьеры мы решили припасть к истокам. И отправились в экспедицию по местам салтыковских героев.
В пьесу «Балалайкин и К°» попало лишь начало происшествий, случившихся с персонажами «Современной идиллии». В дальнейшем же Михаил Евграфович отправил своих героев из Петербурга по Верхней Волге на старом колесном пароходе до пристани города Корчевы. Ищем мы этот городишко на карте и... не находим. А ведь название его Салтыковым-Щедриным наверняка не выдумано. Писатель хорошо знал Верхневолжье и соседние с ним края. Он родился в имении Спас-Угол в 30 верстах от Волги, к тому же служил в должности вице-губернатора Тверской губернии. И своих героев всегда «привязывал» к изученной до каждого кустика местности. Так, в очерке «За рубежом» сатирик отправляет во Францию обывателей из Красного Холма, Весьегонска и Кашина, и доныне являющихся райцентрами Тверской области. А вот Корчева исчезла с карты. Но куда?
«И сами своих делов не разберем...»
Персонажи щедринских очерков, помнится, не слишком лестно отзывались об этом городке с пристанью. Читаем вслух:
— Хозяин! Есть у вас достопримечательности какие-нибудь?
— Собор-с, — отвечал Разноцветов несколько ласковее, убедившись, что впереди его ожидает пожива. — Евангелие-с... крест напрестольный...
— А кроме собора... например, фабрики, заводы?..
— Нет, заведениев у нас и в старину не бывало, а теперь и подавно.
— Чем же вы занимаетесь?
— Так друг около дружки колотимся. И сами своих делов не разберем.
— Может быть, кружева плетете? или — ну, что бы еще? — ну, ковры, ленты, гильзы?..
— У нас, сударь, пуговицу пришить некому, а вы: «кружева»!
Позже из текста выясняется, что и земля в Корчеве и даже Волга... не того-с. «Один помещик свеклы насеял, завод выстроил. Ан вместо свеклы-то у него выросла морковь: И даже рыба и та во весь опор мимо Корчевы мчится. В Твери или Кимре ее ловят, а у нас не приспособились, — вздыхают у Салтыкова-Щедрина местные жители. — Спалить бы нашу Корчеву надо!» Ох, напророчествовали! Правда, Корчева стала жертвой не огня, а иной стихии: ее поглотила вода. Об этом мы узнали в Калязине. Лодочник, перевозивший нас на моторке к знаменитой колокольне затопленного собора, просветил: «И наш Калязин затопили, и Корчеву тогда, в 30-х, не пожалели...»
А тут заяц выскочил — прямо на герб города!
А ведь Корчева в конце XVIII века превратилась в центр обширного уезда — стояла вольно, с тремя храмами у самого берега Волги. Появление же города, если верить легенде, имеет прямое отношение к путешествию Екатерины II по великой реке. В непогоду ладью императрицы прибило к берегу, где она увидела пробегавшего зай-ца. Екатерине II понравилось место, и она велела корчевать деревья, чтобы основать здесь селение. Так появилась Корчева, на гербе которой почетное место заняло изображение зайца...
.jpg)
Увы. И огромный Спасо-Преображенский собор, и церкви поскромнее, и все городские постройки исчезли после того, как в 1930-е здесь началось создание Иваньковского водохранилища. Плотину построили в месте соединения канала Москва — Волга с великой рекой. Еще до затопления взорвали храмы, здание публичной библиотеки, педагогического техникума, народного Дома культуры. Некоторым горожанам разрешили разобрать деревянные дома и перевезти в соседнее Конаково, а вот каменные постройки все погибли. За исключением единственного дома, принадлежавшего купцам Рождественским. Он чудом сохранился и в наше время превратился в Дом рыбака. Корчева разделила судьбу Мологи, Калязина и ряда других верхневолжских городов, полностью или частично ушедших под воду. Вместо города возникло урочище Корчева, куда добраться можно либо по воде, либо труднопроезжими прибрежными дорогами.
Отправляемся в город Конаково, бывшее село Кузнецово. В прошлом оно славилось знаменитыми фарфоровыми мануфактурами. Мы же приехали сюда, чтобы узнать побольше о Корчеве и добраться до его урочища. В местном музее нам повезло познакомиться с Галиной Михайловной Прилепской, научным сотрудником. Она сама родом как раз из Корчевы. Показала нам дом родственников на карте-схеме старой Корчевы, а заодно и деревню Мошковичи, где жили родители Галины Михайловны. Кстати, в этом старинном селе в двух километрах от Корчевы родился и знаменитый пугачевский атаман Хлопуша, воспетый Сергеем Есениным...
Такое впечатление, что Прилепская до сих пор в обиде на классика за нелестную характеристику ее родных мест. «Я не понимаю, почему Салтыкову-Щедрину так не понравилась Корчева! Разве там не было промыслов? Корчевское кружево всегда славилось, да у нас и сегодня есть мастерицы, сохранившие старинную технику. А возьмите знаменитые корчевские пряники — их рецепты до сей поры отличают нашу продукцию».
Ну что тут сказать? Что призвание сатирика в том и состоит, чтобы подмечать и соринку в чужом, и бревно в своем глазу? И что едкие произведения Михаила Евграфовича не только высмеивали все не самое лучшее в тогдашних нравах, но и помогали врачевать Россию? Причем и до сей поры это едкое лекарство не потеряло своей силы.
Была и Атлантида тверская
Впрочем, философские материи отступают в разговоре перед поиском решения сугубо практической задачи: как добраться до этой самой Корчевы? Галина Михайловна отговорила нас ехать на машине по малопроезжей дороге — говорит, надо искать катер, договариваться. Подсказала, кому звонить. Спасибо добрым людям из Конаковского отделения госинспекции по маломерным судам МЧС России: они легко согласились домчать нас до места с ветерком. И вот легкий катерок несет ваших корреспондентов по реке. Сотрудник инспекции Сергей Анатольевич Боровков — опытный речник, для него это простая прогулка. От Конаково до урочища Корчева всего 17 км по воде. Миновали корпуса ГРЭС и палатки туристов, в изобилии усеявшие проплывающие мимо берега и острова. А вон среди густых деревьев и высокой травы виден солидный дом из красного кирпича с белокаменной отделкой — семейное гнездо купцов Рождественских. Его до сих пор украшают миниатюрные башенки по углам фасада.
Увы, нынешний хозяин, егерь, отсутствует — должно быть, уехал по делам. Нас встречают только две дружелюбного вида псины. Вот, собственно, и все обитатели нынешней Корчевы. Грустно смотреть на чудом выживший домик — укоризненный привет из прошлого. Еще печальнее выглядит островок со створным знаком, поставленным на развалинах Спасо-Преображенского собора.
Это все, что осталось от Корчевы — ушедшей под воду тверской Атлантиды.
P.S. Из Корчевы герои «Современной идиллии» отправились в имение Проплеванное (по Салтыкову-Щедрину, один из владельцев проиграл его в плевки). Но сохранилась ли эта усадьба до наших дней? Этого нам выяснить пока не удалось. Может, кто-нибудь из читателей отыщет его? Ведь Салтыков-Щедрин ничего просто так не выдумывал...
