Труд: Канны онемели

И, по мнению «Труда», справилась с задачей великолепно.

Об «Артисте» можно сказать, что он обладает пресловутым единством формы и содержания. Картина о киношном закулисье рубежа 1920–1930-х снята в том самом формате, который практиковался тогда. Немая, черно-белая, она повествует о временах, когда Великий немой заговорил, а те звезды, что не подали голоса, погасли. Подобная неприятность как раз произошла с заглавным героем: он был знаменитостью калибра Дугласа Фэрбенкса и Рудольфо Валентино, но с приходом звука стремительно скатился с вершины популярности. Параллельно карьера девушки-протеже, в которую он был влюблен, взлетела вверх. Первая часть картины уморительно забавна, особенно фрагменты вымышленных немых хитов, в которых звездит Артист. Вторая половина куда печальнее: что и говорить, пережить собственную славу, обанкротиться и спиться — печально.

Фильм делала та же команда, что и популярную шпионскую комедию «Агент 117»: режиссер Мишель Хазанавичюс и актеры Жан Дюжарден и Беренис Бежо. Мало кто, как Дюжарден, умеет моментально менять веселую мину на грустную и быть одинаково убедительным при этом. Отсутствие диалогов ничуть не помешало исполнителям выразить все чувства — и, в отличие от многих персонажей немого кино, не переборщить с этим. Ну, а когда средства выражения вроде бы заканчиваются, в ход идут танцы, точнее — чечетка а-ля Джинджер и Фред.

Верная интонация, баланс иронии и серьезности в таких произведениях — залог успеха. Съемки проходили в исторических голливудских местах. В небольших ролях органично выступили такие корифеи, как Джон Гудмен и Малькольм Макдауэлл. Режиссер заново изучил множество лент эпохи немого кино, начиная с Китона и Чаплина, — и весьма тонко использовал эти познания, выстраивая кадры собственной картины. «Артист» получил высокие баллы и от французских, и от иностранных критиков — а чтобы мнения тех и других совпали, это редкость.

Сыгравший неговорящую звезду немого кино Жан Дюжарден благодаря новой роли еще больше утвердился на родине в качестве одной из ведущих киноперсон. Уйти от чисто комического амплуа было нелегко, но в последние годы, начиная с «99 франков», актеру довелось сыграть ряд драматических ролей без кривлянья. В местной прессе даже появилась карикатура на Дюжардена, поднимающегося по канн-ской лестнице со словами «Наконец-то меня стали принимать всерьез!».

Жан Дюжарден: «И я, и мой герой не успели толком выучить английский»

Актер нашел точки пересечения между своей судьбой и судьбой персонажа. О чем после премьеры «Артиста» рассказал «Труду».

— Публика на конкурсном просмотре много и дружно смеялась, а скажите: снимать фильм было так же весело, как кажется, глядя на экран?

— Поначалу да, довольно забавно. Когда мы разыгрывали все эти голливудские фильмы, в которых в пору популярности снимался мой персонаж: шпионские, приключенческие… Тут мы развлекались. Но та часть, где жизнь артиста идет под откос, нас уже не очень веселила. Эмоции героя со съемочной площадки всегда приносишь домой.

— В немых фильмах актерам приходилось быть сверхвыразительными, и поэтому иногда кажется, что они переигрывают. Что вы предприняли, чтобы этого избежать?

— В сценах, где мой герой работает на площадке в образе, все получалось само собой, это была игра в чистом виде. Дальше, когда кино для него заканчивается и настают тяжелые времена, было сложнее. Приходилось полагаться на инстинкт. Мы интуитивно чувствовали, что работает, а что нет. И режиссер четко знал, чего хочет.

— Вы предполагали, когда читали сценарий, что в наше время, когда господствует 3D-формат, удастся сделать зрелищное черно-белое кино в духе Великого немого?

— Ну, я прекрасно знаю Мишеля (Хазанавичюса. — «Труд».), и сценарий он писал специально под нас с Беренис Бежо. У него отличный вкус, он знаток старого кино, мы ему полностью доверяли. Конечно, тут перед нами встала проблема отсутствия слов. Тем значимее стало изображение. Но у нас работали выдающиеся мастера стиля ретро, декора, костюмов. Так что фильм, по-моему, не мог не выглядеть великолепно.

— Ваш предыдущий опыт работы над «Агентом 117» и его сиквелом в чем-то перекликается с нынешней лентой? Вашему герою здесь тоже приходится богато пользоваться мимикой и жестами.

— Пожалуй, один персонаж является «дедушкой» другого. И лицо-то у них одинаковое (смеется). Но разница есть: в «Агенте 117» мы сознательно копировали позы и характерные жесты звезд 60-х — Шона Коннери, Пола Ньюмена. А в «Артисте» было поле для фантазии. Это оригинальный образ. В нем много личного, моих собственных наблюдений за людьми. Во фрагментах «фильмов в фильме» я еще мог дать эдакого Дугласа Фэрбенкса, но в остальном представлял, каким может казаться именно этот человек: высокомерным, рисующимся или искренним.

— В фильме вы с партнершей зажигательно танцуете чечетку. Потребовалась специальная подготовка?

— Мы репетировали целых шесть месяцев. Ведь до съемок ни я, ни она чечетку не били. Эпизод с танцевальным номером снимали последним. Представляете, какая ответственность: вся группа на вас смотрит, хочет увидеть результат. Я понимал, что Джин Келли из меня вряд ли получится, но свое удовольствие от тренировок получил.

— Все-таки почему ваш герой наотрез отказался говорить с экрана, когда в кино пришел звук?

— Ну, можно предположить, что у него был французский акцент. Я и сам не силен в английском. Когда мы снимали этот фильм в Америке, со мной встретился Адам Сэндлер, предлагал совместный проект — я же занимался, как и он, стендап-комедией. К сожалению, мне нужно было вскоре возвращаться во Францию, а то представился бы отличный случай как следует выучить английский язык.