Режиссер Дуня Смирнова не стала дожидаться дождливой осени, когда фильмы, говорят, хорошо идут в прокате, а решила выпустить свою новую ленту в дождливом июне — сразу после «Кинотавра», где ее комедия с забавным названием «Кококо» пользовалась успехом как у жюри, так и у критиков. Случай, по наблюдению кинообозревателя «Труда», весьма редкий.
На пафосной премьере в Москве — сначала в модном комплексе «Барвиха Luxury Village», а потом в кинотеатре «Пионер» — залы были заполнены самой изысканной публикой. Так, на «семейный» показ в «Пионер» пришли не только творческая группа, но и супруг Смирновой Анатолий Чубайс, и отец исполнительницы одной из главных ролей Никита Михалков, и экс первая леди страны Наина Ельцина, и руководитель театра «Современник» Галина Волчек, и много другого знаменитого народа, который по ходу фильма веселился от всей широкой русской души. Но, подозреваю, и простым зрителям эта лента вполне может приглянуться, поскольку сделана без снобистских поползновений выглядеть на ровном месте высоколобым артхаусом.
«Кококо» рассказывает отнюдь не самую новую на свете историю — о сшибке двух разительно непохожих характеров (помните классические стихи про лед и пламень?), но Смирнова тщательно насыщает ленту приметами сегодняшнего дня — разговорами о политике, петициями в поддержку Ходорковского и митингами у памятника Сахарову. В итоге получается и в русле традиции, и по-своему актуально и свежо.
Итак, волею судеб они сошлись: потомственная петербурженка, либералка-идеалистка, музейная крыса и синий чулок Лиза (Анна Михалкова) и бойкая, дикая, наполненная необузданной витальной энергией провинциальная хабалка Вика, не лишенная, впрочем, обаяния и души прекрасных порывов (ее с концертным блеском играет екатеринбургская актриса Яна Троянова, прославившаяся несколько лет назад фильмом «Волчок»). Между одинокими, давно и прочно разведенными 35-летними дамами, оказавшимися в одной квартире, сначала возникает взаимная приязнь, потом яростная дружба, когда они кажутся себе неразделимым существом — как сиамские близнецы в Кунсткамере. Но по ходу сюжета былое очарование оборачивается все более частыми недоразумениями, постепенно перерастающими в неприязнь, а позже и в глухую вражду, которая, в свою очередь, чревата новым всплеском взаимной любви.
Эта извечная диалектика взаимоотношений интеллигенции и народа прочерчена режиссером не то чтобы очень глубоко, но местами весьма остроумно и едко, причем по отношению к обоим классам. А финальная сцена, когда Лиза собирается душить подругу, переспавшую с ее бывшим мужем, пуховой подушкой, идет уже под икоту навзрыд смеющихся и сползающих под стулья зрителей. Хотя если бы Лиза пришла к Вике, чтобы не душить ее, а, извините, разделить с ней подушку, фильм стал бы событием не только «Кинотавра», а объехал бы все фестивали мира — примерно так оценил потенциал сюжета один американский критик, оказавшийся на фестивале в Сочи. Но Дуня Смирнова такую трактовку взаимоотношений героинь гневно отвергла. И правильно, заметим, сделала.
