Премьеру новой картины Ларса фон Триера «Меланхолия» сопровождал скандал: режиссеру за пронацистские высказывания запрещено появляться не только на фестивале, но и в городе Канны. Хотя, по наблюдению «Труда», сама картина не содержит в себе ничего скандального.

Конфуз произошел на пресс-конференции, посвященной показу ленты. Сам показ ничего подобного не предвещал. Вообще-то у Триера история отношений с Каннами длинная и яркая. Он получал тут Гран-при за «Рассекая волны» (1996) и «Золотую пальмовую ветвь» за «Танцующую в темноте» (2000)…

В величественно прекрасных кадрах под музыку Вагнера Триер в новой ленте предсказывает форменный конец света: по версии датского режиссера, к Земле стремительно приближается и грозит столкновением другая планета.

«Конечно, я вполне могу получить в этот раз «Пальму», — с ходу заявил режиссер прессе после показа. Было видно, что настроение у него по-прежнему приподнятое. Да и внешний вид Ларса выгодно отличался от того, что был во время предыдущего появления датчанина на фестивале два года назад с «Антихристом».

Получившая за «Антихриста» каннский приз актриса Шарлотта Генсбур снялась в одной из главных ролей и в новом фильме. Другую главную роль сыграла Кирстен Данст. Непохожие друг на друга, особенно по темпераменту, девушки изображают сестер. Та, которая Генсбур, предстает вполне практичной и деятельной хозяйкой большого загородного дома с конюшнями и полем для гольфа. Та, которая Данст, судя по всему, не просто пребывает в депрессии, но психически больна. Даже собственная свадьба с благообразным привлекательным молодым человеком ее никак не радует. Но все переживания героинь меркнут перед реальной угрозой из космоса.

Показавшаяся на небе планета Меланхолия (названная так, видимо, в честь состояния души) все увеличивается в размерах. Астрономы наводят на нее телескопы, рассчитывают траектории на предмет того, будет ли краш или все обойдется. По мере приближения угрозы душевное состояние сестер меняется. Практичная и рассудительная героиня Шарлотты впадает в панику, а пребывающая в депрессии героиня Кирстен, похоже, никакой Меланхолии не боится. Она полагает: чему быть, того не миновать, и земляне, если учесть, как у них устроена жизнь, подобного конца вполне заслуживают.

Постановщик тоже называет финал со столкновением в определенном смысле счастливым. В то же время Триер выразил радость, что в реальности планета Меланхолия пока до нас не дошла. «Делать это кино было настоящим удовольствием, — сообщил Ларс. — Правда, я заметил, что музыка Вагнера привнесла в картину порядочно романтизма, а я от него довольно далек». Режиссер сообщил, что лично пережил несколько фаз меланхолии, а касательно поведения на экране своих звезд, Данст и Генсбур, пояснил: «Мой аналитик сказал, что в катастрофических ситуациях именно меланхолики держатся молодцом. Да и было бы отчего беспокоиться, ведь все мы так или иначе умрем».

Тут бы Ларсу и остановиться, но по ходу встречи с журналистами режиссер так раздухарился, что вместо того, чтобы рассуждать о сути своей картины, принялся импровизировать на отвлеченные темы, причем в весьма странном тоне. В частности, он сообщил, что в чем-то понимает Гитлера, особенно в период пребывания того в бункере. С другой стороны, Ларс выразил сожаление, что сам он по происхождению не еврей, а скорее наци, поскольку у его семьи германские корни. Выразив симпатию к евреям, автор «Меланхолии» в то же время прошелся насчет Израиля. Сидевшие по обе стороны от режиссера Кирстен Данст и Шарлотта Генсбур во время этих сентенций не знали куда деваться. О своих словах Ларс, впрочем, пожалел довольно быстро. «Теперь он хотел бы заклеить себе рот, — сказала Данст в интервью Associated Press после одиозной пресс-конференции. — Сегодня Триер определенно забьется в глубокую нору». Теперь, возможно, необдуманные пассажи эпатажного постановщика насчет его генетической близости к «коричневым» еще до окончания конкурса лишили фильм шансов на призы. Разговоры об этом уже пошли. Но уже точно известно, что эпатажному режиссеру до конца фестиваля запрещено появляться не только на фестивале, но даже в самом городе Канны