В ряду регулярных высказываний президента России по самым злободневным вопросам это интервью стоит особняком. Во-первых, Владимир Путин дал его ИТАР-ТАСС, что называется, для внутреннего пользования. А во-вторых, в этом разговоре Владимир Владимирович позволил себе (и нам, читателям) отойти от обычных протокольных вопросов-ответов.
Большое интервью, появившись в минувшие выходные на сайте агентства ТАСС, вызвало самый пристальный интерес и в больших кабинетах, и среди обычных читателей. Причем откровения российского лидера не оставили равнодушными ни тех, кто искренне уважает Путина, ни тех, кто его ненавидит (а как-то так уже сложилось, что нейтральное отношение к фигуре ВВП в природе почти не встречается).
Повторю: Путин в последнее время неоднократно давал яркие интервью западным изданиям, где проговаривал весьма важные мысли, предназначенные для внешнего мира. Но подавляющее большинство из них так или иначе касаются глобальных, геополитических проблем. Эта же беседа позволила взглянуть на Владимира Путина и с чисто человеческой точки зрения. Хотя у лидера такого масштаба и опыта политическое и личное переплетено так, что порой не развязать.
Отвечая на ряд вопросов, Путин одновременно и развеивал некоторые мифы вокруг своей персоны. К примеру, четко дал понять, что находится в хорошей физической форме и постоянно занимается спортом. Подтвердил, что его дочери живут в Москве, а не где-то там на Западе. Еще раз подтвердил, что решение по Крыму было стратегическим и хорошо просчитанным, а вовсе не спонтанной реакцией на сумасбродства украинского Майдана и его покровителей.
Очень важную вещь проговорил Владимир Путин, когда назвал непрозрачную приватизацию 90-х «ужасной, огромной ошибкой». И дал понять: эту страницу истории народ едва ли когда-нибудь забудет. А потому людям, которые «поднялись» на той приватизации, сегодня лучше попридержать язык и не лезть в вершители судеб. При всех нынешних минусах, замечает Путин, сегодня в России все-таки нет классической олигархии, то есть денежные мешки не могут оказывать влияние на власть.
Был сделан намек и тем «рыночным романтикам», которые продолжают твердить о новой приватизации и об эффективности частного собственника.
«Принято считать, — заявил президент, — что уж хозяин-то у себя тырить не будет. Еще как! В огромных количествах. Почему? Тем, у кого контрольный пакет, не очень хочется делиться с миноритариями. Вот и создаются сотни схем по выводу ресурсов из компаний. И так в многих сферах!»
Любопытно отношение Путина к тому, что его имя в последнее время постоянно лидирует в разных зарубежных рейтингах. По поводу мирового списка влиятельных персон, который он вновь возглавил в журнале «Форбс», президент пояснил: для него такое признание менее значимо, чем внутренние рейтинги. То, что «Форбс» поставил его выше Барака Обамы, похоже на внутреннюю политическую борьбу в США. «Мировое лидерство, — трезво заметил Путин, — определяется экономическими и оборонными возможностями государства». А с этим, понятно, у нас еще очень большие проблемы.
Не скрою: не совсем ожиданными для меня оказались оценки президента в адрес отечественного телевидения: «Как в СМИ подается информация, как вы влияете на умы миллионов людей, какие программы у нас идут по центральному телевидению? Мы что, страна, где федеральные каналы должны исключительно зарабатывать деньги и думать о стоимости минуты рекламного времени, поэтому с утра до вечера нужно крутить так называемые дефективы? А все позитивное, воспитывающее, дающее стандарты восприятия мира фундаментально-философского, эстетического характера показывать лишь на канале «Культура»? Наверное, ведь нет... Мы не вмешиваемся в редакционную политику даже государственных каналов. С точки зрения либеральных ценностей, наверное, это очень хорошо. А в результате, к сожалению, видим на экране то, что видим». Как говорится, сложно что-либо добавить...
Говоря о нынешнем положении РФ, Путин напоминает: «Посмотрите на нашу тысячелетнюю историю. Только поднимемся — сразу надо Россию немножко подвинуть, поставить на место, затормозить. Теория сдерживания — сколько лет она существует? Кажется, что возникла в советские времена, хотя ей сотни лет. Но мы не должны нагнетать, драматизировать. Надо понимать: мир так устроен. Это борьба за геополитические интересы, а за ними — значимость страны, ее способность генерировать новую экономику, решать социальные проблемы, улучшать жизненный уровень граждан».
При этом Путин напоминает: тягаться с Западом ни к чему — надо спокойно отстаивать свою повестку дня. Хотя именно эта готовность следовать своим интересам и возмущает сегодня наших западных «партнеров», которые привыкли иметь дело с куда более сговорчивой и уступчивой Россией.
Путин в этом интервью, пожалуй, впервые позволяет себе оценки в адрес своего предшественника, не отличающиеся особым пиететом. «Что бы Ельцин ни делал, на Западе воспринималось на ура, — напоминает президент. — Как только он поднял голос в защиту Югославии, в глазах западников он мгновенно превратился в алкоголика, в такого-разэтакого человека. Все вдруг узнали, что Борис Николаевич любит выпить. А что, раньше это было секретом? Нет, но это не мешало его контактам с внешним миром. Едва дело дошло до защиты российских интересов на Балканах, о чем Ельцин прямо сказал, он стал чуть ли не врагом Запада».
И наконец, в интервью прозвучали важные слова по поводу политического будущего Владимира Владимировича. На вопрос о возможности выдвижения на выборах 2018 года Путин уклончиво ответил, что допускает такое выдвижение, но это не значит, что будет принято такое решение. «Буду исходить из общего контекста, внутреннего понимания, своего настроения, — пообещал он. — Разве об этом сейчас надо думать? 2014-й не закончился, а вы говорите про 2018-й. Столько времени впереди, сколько еще воды утечет...»
А в это время
Почти одновременно с путинским интервью в газете «Коммерсантъ» появилась беседа с послом США в России Джоном Теффтом, где тот довольно откровенно объяснил, при каких условиях США готовы поменять отношение к нашей стране. Условия эти легко перевести на русский, если убрать лишние обороты речи. Итак, мы должны изменить свой путь таким образом, чтобы понравиться США и западному миру. Мы должны быть благодарны НАТО за то, что альянс обосновался у самых границ России, и не требовать никаких гарантий в случае расширения на восток. Мы должны отдать на растерзание восставший Донбасс, прекратить помощь ополчению и признать, что возвращение Крыма домой было трагической ошибкой самих крымчан.
Только в таком случае США, возможно, пересмотрят некоторые из введенных против России санкций. Впрочем, сквозь обтекаемые фразы посла просачивается самое главное пожелание его администрации: окончательно Америку устроила бы только смена власти в России. Ну что же, тоже весьма откровенно: «Мир! Дружба! Жвачка!»
