По данным ВЦИОМа, лишь 35% респондентов доверяют замерам социологов. Остальные испытывают ту или иную меру скепсиса. О чем говорят такие цифры? Можно предположить, что климат в стране настолько поменялся, что свободный обмен мнениями может звучать только на кухнях — как было еще в недавнем прошлом.
Георгий Бовт, публицист
— Люди не очень доверяют результатам опросов, поскольку исследовательские центры так или иначе близки к властям и, как полагают многие, стараются изобразить приятные начальству цифры. Также люди сейчас попросту опасаются разговаривать с незнакомцами, и у них для этого есть основания. Быть может, в нынешних реалиях ценность опросов повысится, если социологи будут задавать косвенные вопросы, менять методики.
Дмитрий Аграновский, адвокат
— Не доверяю соцопросам и не знаю никого, кто бы доверял. И в самом деле, можно ли всерьез относиться к утверждению про то, что 86% россиян счастливы? Россия — явно не оазис радости, я вокруг не вижу столько счастливых людей. Свою жизнь я формирую согласно ощущениям, наблюдениям, опыту, но уж точно не на основе таких опросов. Уверен: многие россияне прекрасно разбираются в окружающей реальности и понимают, насколько далеки цифры замеров от их жизни.
Максим Шевченко, блогер
— Ну сами подумайте, кто на фоне нарастающего горячего конфликта захочет говорить о политике с незнакомцем на другом конце провода? Тем более заметно ужесточились статьи УК. А если люди и станут общаться, то ответы будут максимально пресные, нейтральные. Работать на этом этапе нашей истории сможет социология исследований по косвенным маркерам: например, по запросам граждан в поисковых системах. Думаю, результаты такой «косвенной социологии» точнее отражают реальность.
Юлия Милешкина, политтехнолог
— Почему такие цифры? Довольно мало россиян соглашаются участвовать в опросах. В том числе из-за опыта общения с мошенниками, которые давно терроризируют общество. Вторая история: часто замеры не отвечают видению россиян. Например, исследование показало, что инфляция — 7%, а цены в магазинах в полтора раза подскочили. Цифры не совпадают с реальностью, и это раздражает. Третье: даже если респондент согласился общаться с социологами, из соображений личной безопасности он скорее скажет то, что от него хотят услышать. К слову, уместно спросить: зачем, когда власть требует от общества единомыслия, у нас все еще показывают политические ток-шоу? Сам жанр предполагает споры, но места для дискуссий, по сути, не осталось. Сегодня такие шоу — просто инструмент пропаганды.
Константин Калачев, политолог
— Проблема в том, что в глазах многих социологи превращаются в пропагандистов. Россияне поняли, что по итогам замеров ничего в жизни страны не меняется. Самые честные ответы были в эпоху перемен, в 1980-1990-е годы. Ситуация стала меняться с «бронзовением» политического положения. Тогда и возник простор для манипуляций. Вот и получается, что цифры опросов разительно расходятся с настроением большинства. Скажем, у «Единой России» рейтинг выше всех, но никто из знакомых и близких не голосовал за эту партию ни разу. Надо понимать: интерпретации в высокие кабинеты приносят не социологи, а люди, которые угодливо перерабатывают их замеры. Заказчики получают то, что хотят увидеть.