Как утверждает вице-премьер Дмитрий Козак, в пунктах временного размещения на территории России живут 27 тысяч беженцев с Украины. «Остальные люди находятся в семьях у родственников», — говорит Козак. Сколько «остальных», не знает никто.
Глава Федеральной миграционной службы Константин Ромодановский пару дней назад утверждал, что в одной лишь Ростовской области находится около 500 тысяч беженцев с Украины, половину из которых составляют дети и подростки до 18 лет. А начальник Южного регионального центра Министерства по чрезвычайным ситуациям генерал-майор Игорь Одер говорит, что в настоящее время только на территории Ростовской области находится более 18 тысяч вынужденных переселенцев из Украины: «Около 70% прибывших граждан — а это свыше 13 тысяч человек — разместились у родственников».
Цифры странные уже потому, что получившие статус беженца имеют право на денежные пособия и другую гуманитарную помощь. Но получается, подавляющему большинству прибывших из Донбасса или Луганской области эта помощь не нужна. Или большие цифры на самом деле липовые? Зато Дмитрий Козак особо отметил на совещании у президента, что обратившихся с конкретной просьбой переехать в Россию на постоянное место жительства по программе поддержки соотечественников за рубежом уже больше 4,5 тысячи. «То есть переехать в Россию на постоянное место жительства?» — уточнил Путин. «Да, на постоянное место жительства по этой программе», — подтвердил вице-премьер. Но тут же уточнил, что деньги, выделенные на нынешний год по этой программе, уже израсходованы, «а потребность такая еще есть».
В итоге глава государства поручил правительству помочь украинцам, оказавшимся на российской территории. А также «подумать на тему о том, как бы поддержать регионы», куда нынче направляются беженцы из приграничных с Украиной мест. А это проблема куда более серьезная. Потому что помочь людям, временно оказавшимся в беде, затратно, но все-таки не так сложно. Но ведь опросы беженцев из Донецкой и Луганской областей, разместившихся ныне в Ростовской области, свидетельствуют: многие из них вовсе не хотят возвращаться домой, пока на их родине царят хаос и разруха.
«В половине моего дома окна повыбивало, — рассказывает медсестра из Славянска Светлана Гартавенко. — И не факт, что он вообще стоит, просто мне об этом не говорят. Возвращаться нам некуда. Там, где я работала, все разбомбили. Будем оставаться в России и искать работу».
И Светлана в своих планах не одинока. Вернуться на родину хотят те, кто уверен, что у них еще есть дом. И кто не боится попасть в фильтрационные лагеря (помните, как украинский генерал деловито рассуждал о необходимости прогнать через такие лагеря все население юго-востока?). И кто надеется, что будет работа. А если ее не будет? Ведь ни для кого не секрет: экономика Украины нынче находятся в предынфарктном состоянии. Для ее восстановления потребуются годы, а Донецкая и Луганская области и до нынешних событий не процветали. И люди, которые нынче оказались по нашу сторону российско-украинской границы, в том не виноваты. Как им помочь?
Власти Нижегородской области уже заявили, что готовы принять на постоянное жительство не менее 450 человек по программе добровольного переселения соотечественников: обеспечить получение гражданства в упрощенном порядке, права на образование, предпринимательскую деятельность, а также пособия по безработице. А что? Чем Нижегородчина хуже Донетчины? Такую же помощь беженцам с Украины предлагают и в других российских регионах, где остро не хватает рабочих рук.
«Труд» уже писал о программе переселения соотечественников из-за рубежа, которая появилась в 2006 году как временная, а с 2012‑го стала действовать на постоянной основе. Основная ее цель — восполнение естественной убыли российского населения. По наиболее негативным прогнозам, если не принимать экстраординарных мер, уже к 2020 году численность экономически активного населения уменьшится на 15 млн человек. А через 20 лет в России вообще будет жить не более 110 млн человек вместо нынешних 140 млн. Сегодня эта убыль частично компенсируется потоком гастарбайтеров, но куда лучше заменить их братьями по крови и по духу из самого ближнего зарубежья.
Программа создавалась сверхамбициозной: предполагалось, что ежегодно в Россию, на родину предков, со всей планеты будут возвращаться до 300 тысяч человек. Реально приток оказался в 5–10 раз меньше, в зависимости от года. К тому же по этой программе из чисто экономических соображений в Россию едет немало уроженцев Средней Азии и других подобных стран и мест — не знающих языка, чужих по религии и обычаям, по жизненному укладу, не имеющих ничего общего с Россией — то есть ну никак не соотечественники. Авторы программы надеялись на совсем другой приток.
Кстати, Украина никогда не была здесь в лидерах: за первые три года действия программы отсюда в Россию переехали всего 1811 человек, а затем ручеек совсем ослаб. Хотя на временную работу в Россию ежегодно прибывает до 2,5 млн украинцев. Но они хотят именно челночить, а переехать насовсем — извините!..
Теперь у России появился шанс получить многотысячное постоянное или как минимум долговременное пополнение из Донецкой и Луганской областей и, может быть, других украинских регионов. Как говорится, не было бы счастья, да чужое несчастье помогло.
Особенно должны постараться местные власти в Сибири и на Дальнем Востоке. Поскольку это сегодня наиболее депрессивные регионы нашей страны, в программе переселения соотечественников указано: желающим поселиться далеко за Уральским хребтом федеральная власть готова единовременно выплатить по 240 тысяч рублей плюс по 120 тысяч рублей на каждого члена семьи. Также первые шесть месяцев проживания на новой земле при отсутствии иных доходов будет выплачиваться пособие в размере 50% от прожиточного минимума в регионе. Обещаны и другие льготы и всяческая помощь.
Местные жители шутят, что это будет третья волна освоения Сибири и Дальнего Востока. Первая была в 1937-м, когда сюда потянулись эшелоны с политзаключенными сталинской эпохи. Вторая волна накатила в середине 50-х, когда на смену реабилитированным и амнистированным зэкам страна позвала комсомольцев. Третьей волной могут стать украинцы. Осталось уточнить: захотят ли?
