Итак, объявлено, что 1 ноября руководитель аварийной комиссии по расследованию причин крушения ракеты-носителя «Союз-ФГ» Олег Скоробогатов, являющийся заместителем гендиректора головного института Роскосмоса ЦНИИмаш, наконец-то расскажет миру о причинах громкого провала во время недавнего запуска международного экипажа, который вынужден был экстренно вернуться на Землю после подъема на 50-километровую высоту.
Первоначально пресс-конференция должна была состояться 31 октября. Именно на эту дату в Роскосмосе собирали заявки от представителей СМИ. Но затем сроки сдвинули еще на день. Официальное заключение аварийной комиссии держится в строгом секрете, однако, по мнению ряда специалистов, причиной серьезного ЧП, скорее всего, будут объявлены огрехи в работе сборщиков ракеты в монтажно-испытательном корпусе (МИКе) на Байконуре. С помощью подъемного крана они пристыковывают боковые блоки, составляющие первую ступень, к центральному блоку — второй ступени «Союза-ФГ». Это обычные, стандартные операции — рутина.
Для непосвященных надо пояснить, что ракету, которая изготавливается в самарском РКЦ «Прогресс», невозможно из-за огромных габаритов доставить на космодром в полностью собранном виде. Поэтому в специальных вагонах из Самары на Байконур отдельно прибывают боковые блоки, другие ракетные ступени. Главное событие в МИКе — сборка. Каждый из четырех большущих, 20-метровых боковых блоков массой 3,8 тонны присоединяется к 27-метровой второй ракетной ступени. Держа пульт в руках, сборщик сначала на тросах поднимает с платформы боковуху, а потом отводит в сторону, размещая над лежащей второй ступенью. Затем начинает плавно опускать, как здесь говорят, «морковку». Другой сборщик стоит возле центрального блока и вручную помогает направить боковой блок точно в отведенное для него место.
Здесь, понятно, от сборщика требуется самая высокая квалификация. И кадры в МИКе в полной мере соответствуют этому требованию. За несколько десятилетий при пилотируемых запусках не было сбоев. Сегодняшнее поколение специалистов — молодые ребята — работают в МИКе ловко и четко.
Хотя в этот раз, по одной из версий, все-таки произошло случайное механическое повреждение, из-за которого на третьей минуте и случилась авария ракеты... Но если так, то возникают вопросы: почему именно сейчас стал возможен роковой сбой при сборке? Не является ли он лишь вершиной айсберга, когда более серьезные вещи скрыты под водой? И есть ли гарантия, что это не повторится?
Аварийной комиссией рассматривались, конечно, и другие версии. Но какую бы из них ни представил Олег Скоробогатов, сам факт крушения ракеты свидетельствует о серьезных проб-лемах в нашей космонавтике. Шутка ли — 15 аварий, если вести отсчет с 2010-го. ЧП происходят ежегодно, без перерыва. Это очень серьезные сигналы неблагополучия.
Теперь, после аварии, контроль при сборочных операциях на космодроме в МИКе, разумеется, усилят. Так, например, появились сообщения, что две новые ракеты, которые сейчас находятся на Байконуре, будут тщательно проверены. Работники самарского «Прогресса» отстыкуют боковые блоки с уже собранного носителя, осмотрят их, а затем, если не обнаружат повреждений, вернут на место. Все это надо успеть сделать в весьма сжатые сроки, при этом провести еще повторный комплекс испытаний, потому что на 16 ноября запланирован запуск к МКС грузового корабля «Прогресс МС-10». Нет сомнений: сборочные операции будут на особом контроле. Но есть ли гарантия, что не произойдет какой-нибудь другой сбой?
— Такую гарантию дать невозможно, — говорит научный руководитель Института космической политики Иван Моисеев. — Техника может подвести, тем более когда при сборке осуществляются ручные операции. Что же касается заключений аварийных комиссий, то бывают сложные случаи. Не всегда можно быть на все сто уверенным в том, что комиссии удалось точно установить причины аварии. Я пока не знаю, каким будет предстоящее сообщение Олега Петровича Скоробогатова, но, на мой взгляд, было бы правильным принять меры не только исходя из принятой версии аварии ракеты, но также и по отвергнутым версиям. Для большей надежности. Для этого потребуется время, а его, как всегда, не хватает. Но надо очень тщательно взвешивать риски...
Прав Моисеев. Вспоминаются две аварии ракеты «Протон» в 1999-м. Тогда 5 июля с Байконура стартовал «Протон» с разгонным блоком «Бриз-М», который должен был вывести на орбиту военный спутник. Но на пятой минуте произошла авария. Третья ступень и спутник рухнули в казахстанской степи. Причина аварии, как установила комиссия, крылась в дефекте сварного шва крышки турбонасосного агрегата в двигателе второй ступени. Специалисты выяснили, что в начале 1990-х была выпущена партия бракованных двигателей.
Потребовалось провести модернизацию конструкции. Что-то успели сделать к следующему старту, но время поджимало. Через три с половиной месяца, 27 октября, на «Протоне» запустили другой аппарат — спутник связи «Экспресс-А1». Но на четвертой минуте — опять авария. И причины оказались те же, что и 5 июля: дефект сварного шва. Спешка обернулась большими потерями.
Подобные уроки должны быть усвоены раз и навсегда. Тем более в нынешнее время, когда ситуация в перманентно реформируемой ракетно-космической отрасли очень сложная. Хотя на словах замыслы грандиозные: полеты на Луну, сооружение там станции, множество впечатляющих идей, прикидок. Но за красивыми словами в сухом остатке, не завтра, а в нынешней реальности — пробуксовки, отставание, сдача позиций, неясность ближайшего будущего...
На этом далеко не оптимистичном фоне изумляют результаты социологического исследования ВЦИОМа, представленные общественности два дня назад (видимо, как раз к обнародованию результатов работы аварийной комиссии?). Интервьюеры задавали гражданам вопрос: «В 1950-1960-х годах Россия считалась лидером в освоении космоса. А что сегодня?» Так вот, почти три четверти респондентов (72%), как сообщил ВЦИОМ, заявили, что наша страна по-прежнему является лидером в освоении космического пространства и укрепляет свои позиции. Так и хочется спросить: ау, дорогие мои, где мы лидируем? На Марсе, поверхность которого бороздят американские планетоходы? На Международной космической станции, где наш сегмент очень сильно уступает сегменту зарубежных партнеров? В дальнем космосе, где летают не наши автоматические аппараты? Или на рынке космических услуг, где мы уже на обочине? Сегодня пока еще гордимся пилотируемыми кораблями «Союз», но и здесь через пару лет окажемся позади...
Похоже, граждане, которых опрашивали интервьюеры ВЦИОМа, сами прилетели с каких-то далеких планет. Даже наши неудачи, громкие аварии в космосе не заставили снять розовые очки и трезво взглянуть на ситуацию. А более двух третей опрошенных (68%) считают неудачи в космонавтике обычным и неизбежным явлением. И что не менее поразительно: половина граждан «что-то слышали об аварии ракеты «Союз» 11 октября, но подробностей не знают», а еще каждый шестой вообще впервые узнал об этом в ходе опроса ВЦИОМа.
Странно все это выглядит. С одной стороны, нашей космонавтикой люди, судя по опросу, гордятся, значит, интересуются. А с другой, о резонансной аварии, про которую пишет отечественная и мировая пресса, многие или вскользь что-то слышали, или вообще не знают ничего — значит, не интересуются. Что-то тут явно не сходится. Не хотелось бы верить, что народ у нас такой противоречивый, удивительный. Интересно бы узнать, кто заказчик этого исследования? Уж не Роскосмос ли?
Грустно все это. При таких «маленьких хитростях» у нашей космонавтики шансов на успех будет все меньше.
P.S. Когда верстался номер, пришли официальные сообщения. Авария ракеты «Союз-ФГ», как передает РИА «Новости», произошла из-за неправильной работы датчика разделения первой и второй ступеней. Об этом рассказал исполнительный директор Роскосмоса по пилотируемым программам Сергей Крикалев. Нештатная работа датчика привела к тому, что один из боковых блоков первой ступени не отошел на нужное расстояние и ударил по баку горючего второй ступени, в итоге бак разорвался.
Впрочем, это заявление мало что меняет. Работа над ошибками должна идти по всем направлениям.
