На космодроме Байконур 10-11 октября состоятся важные переговоры руководителя Роскосмоса Дмитрия Рогозина и директора НАСА Джима Брайденстайна, в том числе и по принципиальнейшему вопросу — участию России в создании окололунной станции. Она, как известно, будет американской. И хотя предполагается широкое международное участие в проекте, хозяева в нем — США. Рогозин уже заявил, что «Россия не может себе позволить участвовать в этом проекте на вторых ролях». Так возможен ли компромисс и нужен ли он России? Руководители НАСА объявили, что шлюзовой модуль станции (возможный вклад нашей страны) обязательно должен использовать американские стандарты, которые по электрическому напряжению и интерфейсам сильно отличаются от российских. Такой вариант совершенно не устраивает Роскосмос. И дело не в технических деталях, ключевые слова здесь — «на вторых ролях».
Полемика на сей счет кипит в высоких кабинетах и в интернете. Одни взывают к гордости: мол, негоже стране, открывшей космическую эру, идти теперь в услужение Америке, развязавшей против нас новую холодную войну. Другие считают, что в таких проектах можно и нужно участвовать — хоть вторыми, хоть тридцать третьими, поскольку именно они приближают нас к новым технологиям и материалам, позволяют вырастить новое поколение инженеров и техников. Ради этого стоит не обижаться, а стремиться сократить отставание.
Неужто сейчас мы не в состоянии идти к Луне собственным путем? Дмитрий Рогозин заявляет, что такая возможность есть. И напоминает, что Россия уже создает новую транспортную систему (видимо, имея в виду будущую сверхтяжелую ракету и новый корабль «Федерация»). Интересные перспективы открывает развивающееся сотрудничество нашей страны и Китая по исследованиям Луны и дальнего космоса.
«Не исключаю, что как только мы определимся с американцами по контурам нашей лунной программы (это наша пилотируемая программа на Луну), формирование научной станции на поверхности Луны, вполне вероятно, будет с нашими китайскими коллегами», — сказал на днях руководитель Роскосмоса в эфире Первого канала.
Вопрос в том, в каком десятилетии полетят к Луне наши пилотируемые корабли. Российская космонавтика утратила многое из достигнутого в советские времена. К примеру, более полувека назад, в феврале 1966-го, автоматическая станция «Луна-9», изготовленная на Машиностроительном заводе имени С.А. Лавочкина, впервые в истории мягко прилунилась в районе Океана Бурь. Передала панорамные изображения поверхности Луны. Но, как сказал несколько лет назад бывший гендиректор НПО имени Лавочкина Виктор Хартов, нам снова «надо научиться садиться на Луну». Стали готовиться к повторению пройденного. Но старт новой автоматической лунной станции много раз переносился начиная с 2014-го. Теперь вот намечен на 2021-й. А работа над спускаемым аппаратом началась еще в 2005-м. Получается, 16 лет нам требуется, чтобы лишь повторить полет полувековой давности...
Наша космонавтика до такого состояния доведена неэффективным управлением, дефицитом финансирования, неясностью целей, серьезными просчетами, кадровой чехардой, масштабным разворовыванием. Но чем тяжелее ситуация, тем красочнее космическое начальство расписывает проекты будущего, которые вот-вот претворятся в жизнь. А они все никак не претворяются.
Не лучшие тенденции затронули и наш сегмент МКС. «Когда российский экипаж на станции сократился до двух космонавтов, время на проведение экспериментов уменьшилось на 80%, — констатировал в интервью ТАСС замдиректора Института медико-биологических проблем РАН космонавт Олег Котов. — Задач на техническое обслуживание станции не стало меньше, но выполняют их теперь два человека. Получается, эффективность МКС упала в пять раз». Мы теряем позиции на рынке космических пусковых услуг. В нынешнем году у нас было лишь девять запусков, в США — 24, в Китае — 26...
На этом фоне российские планы освоения Селены выглядят неубедительно. Летные испытания ракеты сверхтяжелого класса планируется начать с 2028 года. Но специалисты говорят: хорошо, если первые запуски корабля с экипажем произойдут хотя бы в 2033-2034-м. Куда уйдут к тому времени другие космические державы и научно-технический прогресс, можно только гадать. На поверхности Луны появится американская лунная база (ее американцы планируют создать к 2029 году).
Когда Дмитрий Рогозин говорит о создании альтернативной станции на Луне, сразу вспоминаются прогнозы Николая Севастьянова в бытность его руководителем РКК «Энергия» (нынче руководитель ЦНИИмаша). В 2006-м он заявил: «Постоянную станцию на Луне мы планируем создать уже к 2015 году, а с 2020-го может начаться промышленная добыча на спутнике Земли редкого изотопа — гелия-3». Нужно ли комментировать эту маниловщину?
Но, может, Россия вместе со странами БРИКС построит международную станцию на Луне? К 2040-му теоретически возможно. А практически... Когда дойдет дело до серьезных затрат, энтузиазма в ряде стран БРИКС поубавится. Сегодня разве что в планах Китая, третьей по потенциалу космической державы, обозначена широкая лунная программа. К 2025 году китайцы собираются построить беспилотную базу на Селене, а со временем — высадить на ночном светиле и тайконавтов. Но даже для Китая вместе с Россией, другими странами БРИКС строительство обитаемой лунной базы в ближайшие 10-12 лет, по экспертным оценкам, — невыполнимая задача.
Таким образом, если мы откажемся от участия в американском лунном проекте, российским космонавтам придется еще долго летать только на МКС (американцы рассматривают возможность продления ее работы до 2030-го, и Роскосмос наверняка поддержит такое намерение). Однако ближний космос — уже во многом пройденный этап. И неслучайно некоторые действующие российские космонавты подумывают о том, чтобы уйти из профессии. «Такая тенденция наметилась, полеты перестали быть интересными, — подтвердил Олег Котов в упоминавшемся интервью. — Когда не так много новых экспериментов, когда больше времени тратится на обслуживание себя и станции, чем на науку, пропадает мотивация».
Теперь главный вопрос: устроит ли российскую пилотируемую космонавтику перспектива надолго остаться в ближнем космосе?
Слово экспертам
Борис Бальмонт, один из организаторов отечественной ракетно-космической промышленности, экс-министр, первый председатель Межведомственного координационного совета по созданию многоразовой космической системы «Энергия — Буран»
— Ближний космос осваиваем уже 57 лет, пришло время двигаться дальше. В 1969-1972 годах американские астронавты шесть раз высаживались на поверхность Луны. Но сегодня речь идет о начале планомерного ее освоения. Создание окололунной станции станет важным шагом в этом направлении. Американцы начнут отправлять на Луну роботизированные аппараты уже в 2020-м. Автоматы будут исследовать ресурсы, готовить лунную поверхность для длительного присутствия астронавтов. А первый экипаж полетит на базу, по планам, в конце 2020-х. Конечно, нам бы хотелось равноправного участия с НАС-А в лунных программах. Но приходится признавать, что мы сильно отстали. И сегодня, по моему глубокому убеждению, не в наших интересах отказываться от проекта. Хорошо помню, на каком уровне в СССР обсуждались совместные с американцами проекты «Аполлон — Союз» и МКС. В этом участвовали МИД, Министерства общего машиностроения, обороны, Академия наук, а окончательное решение принималось на высшем государственном уровне: Во главу угла должны быть поставлены не соображения престижа, а интересы российской космонавтики. По большому счету — национальные интересы.
Валерий Рюмин, летчик-космонавт (четыре полета), бывший заместитель генерального конструктора, руководитель работ по международным программам «Мир» — «Шаттл», «Мир» — НАСА»
— Если приглашают участвовать в окололунном проекте, надо соглашаться. Не в том мы сегодня положении, чтобы ставить условия. Пилотируемой космонавтике нужен стимул для развития, а дальний космос — это заманчивая перспектива!
Олег Алифанов, член-корреспондент РАН, ученый с мировым именем
— Невозможно представить Россию без космонавтики, но по космической дороге надо идти вперед, не буксовать. Для чего необходимо полноценное финансирование, а здесь у нас, увы, большие сложности. В России и сегодня имеются интересные разработки, опытные специалисты, немалый потенциал. Но многое просто не востребовано. Обидна роль младшего партнера? Но если мы уйдем из проекта, то рискуем отстать надолго, если не навсегда.
Вячеслав Шуршаков, руководитель отдела радиационной безопасности пилотируемых космических полетов Института медико-биологических проблем РАН
— Я часто контактирую с коллегами из НАСА, обсуждая радиационную обстановку на МКС и в открытом космосе, когда планируются выходы членов экипажа. В этих рабочих отношениях нет деления на первых и вторых, нет апломба. Нас связывает понимание общего дела и общей опасности для космонавтов и астронавтов.
