Аварийная комиссия, которая расследует случившееся на прошлой неделе резонансное ЧП в российской пилотируемой космонавтике, может подписать заключение уже завтра, в субботу. Стартовавшая восемь дней назад ракета-носитель «Союз ФГ» с кораблем «Союз МС-10» прекратила полет через две минуты после старта на высоте 45-50 км. Но международный экипаж остался жив и вернулся на Землю благодаря системе аварийного спасения (САС). Что же дальше? Как будет выходить наша космонавтика из пике?
Конечно, прежде всего надо разобраться с причинами аварии. Версий выдвинуто немало. Первая — неисправный клапан на верхней части одного из четырех боковых блоков первой ступени. Вторая — не сработал пиропатрон. Третья — оказался поврежденным один из датчиков. Четвертая — не прошел сигнал по кабелю. Последняя версия — невыход штока концевого датчика. Впрочем, завершающая картина аварии понятна. На 119-й секунде подъема ракеты во время отделения четырех боковых блоков первой ступени один из них отошел не сразу. Столкновение, удар по второй ракетной ступени (центральному блоку), крен, запредельные отклонения от заданной траектории. Двигатели второй ступени выключились, начала работать САС...
Вопрос: мог ли оказаться на ракете бракованный пиропатрон? Трое моих собеседников назвали это маловероятным.
— На разных этапах производственного цикла каждый пиропатрон несколько раз «прозванивают» с помощью слабых токов, — рассказывает Герой России Олег КОТОВ, опытнейший космонавт (трижды летал на орбиту, отработал в космосе 526 суток), нынче замдиректора Института медико-биологических проблем РАН. — А потом еще проверяют при завершающих испытаниях на Байконуре. Важно, что в изделии дублируются и электрические цепи, и пиротехника.
Иными словами, пиропатрон мог не сработать, если не поступил электрический сигнал. Почему не поступил? Как и в случае с просверленной на корабле «Союз» дырой, появилась версия саботажа. Мол, может быть, кто-то тайно перекусил кусачками кабель? Но нужны не догадки, а подкрепленные экспертизами выводы. А в Роскосмосе очень спешат.
Во-первых, не хотелось бы консервировать МКС. Продлевать надолго вахту нынешнего экипажа невозможно, не позже января он должен покинуть звездный дом, потому что завершается предельный срок эксплуатации (210 суток) пристыкованного к МКС корабля «Союз». Того самого, с загерметизированной дырой. Во-вторых, в интересах высокопоставленных управленцев побыстрее наладить нормальную работу на МКС, чтобы авария ушла на второй план, в тень...
Уже на 3 ноября намечен запуск с космодрома в Плесецке носителя «Союз» со спутником Глонасс-М. Еще беспилотные запуски планируется осуществить с космодрома Куру, а также грузового корабля «Прогресс» с Байконура. И если все будет успешно, отправят к МКС следующий пилотируемый экипаж — россиянина Олега Кононенко, канадского астронавта Давида Сен-Жака и американку Энн Макклейн. Ориентировочное окно — в период с 28 ноября по 3 декабря. Это планы. Но как будет в действительности?
Вспоминаются две аварии 1996 года. 14 мая стартовала ракета «Союз-У» с военным спутником. В конце первой минуты полета произошел преждевременный сброс головного обтекателя, а чуть позже две ступени и спутник рухнули в степь. Аварийная комиссия не сумела тогда выявить причины и представила начальству отписку. А через месяц — второй запуск с Плесецка опять-таки носителя «Союз-У». И снова на первой минуте сброшен головной обтекатель. Тут уж взялись за расследование всерьез и выявили-таки виновных в изготовлении некачественных замков крепления на самарском «ЦСКБ-Прогресс». Не хотелось бы повторения. Конечно, трех беспилотных пусков, если не случится сбоев, достаточно, чтобы затем отправить в полет экипаж. Но это в обычных условиях. А сегодня нашу космонавтику трясет...
— Важно не просто выявить производственный дефект и виновного в нем, — отвечает научный руководитель Института космической политики Иван МОИСЕЕВ. — Надо взглянуть правде в глаза: в российской космонавтике система надежности в последнее десятилетие неуклонно снижается. Налицо системный кризис. Возьмите три ЧП с не долетевшими до заданной орбиты грузовиками «Прогресс» — в 2011-м, 2015-м и 2016-м годах. Ничего подобного не случалось в предыдущие три с лишним десятилетия. А теперь снижение надежности дошло и до пилотируемой космонавтики.
У нас, продолжает мой собеседник, было 1817 пусков ракет семейства «Союз», созданных на базе знаменитой «семерки» (Р-7). Из них 67 — аварийных, 1750 — успешных. Но вот что тревожит: с 2011 года ракеты-носители типа «Союз» раз в год не долетают до орбиты. В пилотируемых программах с использованием этой ракеты было лишь два ЧП за минувшие полвека — в 1975-м и 1983-м. Тогда включалась САС, чтобы эвакуировать экипажи. Если при такой убедительной статистике сегодня происходит непонятная авария в пилотируемой космонавтике, это знак беды в отрасли. Прежде чем приступать даже к беспилотным запускам, надо провести тщательную перепроверку ракетной техники.
По мнению Моисеева, пришло время кардинально менять управление космической отраслью. Во главе должно быть государственное агентство, а не госкорпорация. Между прочим, в США НАСА — это государственная организация, привлекающая частные компании. Такой подход доказал свою эффективность.
Досадные, дурацкие проколы даже в информационной сфере. 11 октября уже после случившейся аварии Роскосмос продолжал сообщать в интернете о том, что полет проходит нормально: «287 секунд — вторая ступень штатно отделилась». Помилуйте, штатный полет прекратился уже на 123-й секунде! «Странно выглядела череда твитов Роскосмоса, подробно описывавших успешное завершение трех стадий запуска, которых на самом деле никогда не было», — пишет английская The Telegraph. И возразить ей трудно.
До сих пор нераскрытой загадкой остается дыра, просверленная в стенке бытового отсека корабля «Союз». «Эта дыра породила дикие спекуляции в российских СМИ о том, что астронавты НАСА совершили акт саботажа», — удивляется американская The New York Times.
— Меня настораживает нынешняя ситуация в российской космонавтике, — говорит признанный авторитет, один из организаторов отечественной ракетно-космической промышленности, экс-министр Борис БАЛЬМОНТ. — Вспомним, сколько сбоев было за последние годы. Почему они происходят так часто, хотя недостатка в заверениях об усилении контроля нет? Значит, что-то неладно в принципах организации и управления. От этого лихорадит отрасль. Одна из главных причин — нехватка профессионалов, особенно в управленческом звене. В прошлом месяце из РКК «Энергия» уволился Игорь Радугин, главный конструктор ракет, занимавшийся в том числе носителем среднего класса «Союз-5». Отрасль выдавливает ценные кадры, а на их место приходят «эффективные менеджеры» или люди, отобранные по знакомству.
Бальмонт рассказывает, как в советские времена пилотируемый полет отложили на целый год. Речь о советско-венгерском экипаже в составе Валерия Кубасова и Берталана Фаркаша. Они готовились к старту с осени 1978-го. Когда были уже на финишной прямой, в космонавтике произошли две неприятности. Сначала во время полета Николая Рукавишникова и болгарина Георгия Иванова возникли серьезные проблемы с маршевым двигателем корабля. Экипаж вернули на Землю. Причину неисправности выявили. Успешно запустили беспилотный корабль.
Но через некоторое время еще ЧП. Спустя почти 40 лет мой собеседник впервые рассказывает неизвестные подробности. При запуске очередного военного спутника произошла авария носителя. А на такой же ракете должны были стартовать Кубасов и Фаркаш. Нелегко было найти упавшую ракету. Вторая ступень рухнула в труднодоступном районе сибирской тайги. Когда нашли, встал вопрос, как ее достать. Проложили через тайгу в сухих местах дорогу, а по болоту — гать. Направили туда тяжелую технику, но настил из бревен не выдержал — провалился. Пришлось делать новую дорогу...
Наконец вытащили ракетную ступень, отправили на завод, разобрали до винтика. Выяснили, что опытный рабочий, орденоносец, на сборке отвлекся и не закрепил шплинт. Это прозевали и контрольный мастер, и военпред. Всех наказали (выговоры, лишение премий), но не уволили. Затем были разработаны дополнительные меры контроля, которые стали использовать на предприятиях. А главное — провели детальную проверку носителей, потому что раз появилась одна неисправность, то можно ждать и другую. Работали тщательно, без спешки. И полет Кубасова и Фаркаша состоялся только через год после первоначальной даты.
— Спешка недопустима, — завершает Бальмонт. — Еще не были известны точные причины недавней аварии, а уже пошли утечки про то, что новый пилотируемый запуск состоится 5-7 декабря. Потом новая дата — 28 ноября. Сейчас говорят о 3 декабря. Дай Бог, чтобы беспилотные запуски прошли нормально. А если нет? Новая авария стала бы очень серьезным тормозом для нашей космонавтики.
