ВЕСЬ МИР - ТЕАТР, И ЛЮДИ В НЕМ АКТЕРЫ

Главная Жизнь 01:01 03 Июля 2001 2019

За прошедшие два с половиной месяца, в течение которых в столице проходила III Всемирная театральная олимпиада, любители Мельпомены настолько привыкли видеть в своем городе лучшие коллективы мира, что стали воспринимать это как само собой разумеющееся. Те

Лебедина Любовь

Напечатать

Поначалу затея с крупномасштабным театральным форумом в Москве казалась сплошной утопией. Одно дело - Греция, Япония, где правительства охотно выделяли громадные деньги для проведения у себя театральных олимпиад, и совсем другое - Россия, в которой культура существует по остаточному принципу. Поэтому когда на первой пресс-конференции будущей олимпиады собрались ее инициаторы - председатель Конфедерации театральных союзов Кирилл Лавров, Марк Захаров, Юрий Любимов и генеральный продюсер Валерий Шадрин, - первый вопрос был о деньгах. Когда же выяснилось, что председателем оргкомитета олимпиады согласился стать мэр Москвы Юрий Лужков, а генеральным спонсором выступит компания "Нестле" вместе с волжским АвтоВАЗом, Аэрофлотом, Восточно-европейским страховым агентством и телекоммуникационной компанией Комстар, все успокоились. Экономических проколов тут не должно было быть. При этом надо отдать должное малочисленной дирекции олимпиады, которая работала как хорошо отлаженные часы. За два с половиной месяца не было ни одной отмены спектаклей или накладки с недоехавшими декорациями. А ведь артистов было 50 тысяч. Чего только стоило привезти конный театр "Зингаро" из Франции или итальянский Пикколо театро ди Милано с двумя спектаклями "Арлекин, слуга двух господ" и "Венецианские близнецы", где много действующих лиц. Я уже не говорю об уличных театрах, которые, начиная с карнавального шествия по Тверской 17 июня, превратили город в огромный подиум под открытым небом. Плюс ко всему этому две экспериментальные программы в Мейерхольдовском центре у Валерия Фокина и в новом здании на Сретенке в "Школе драматического искусства" у Анатолия Васильева, где выступали буддийские монахи, фольклорные и этнографические группы из Тувы, Хакасии, Якутии и восточных стран СНГ. В общем, всего было так много, что невозможно перечислить. Мы в газете, конечно, пытались не пропускать ни одного знаменательного события во время олимпиады, на днях подводили ее художественные итоги, но, чтобы до конца осмыслить все происшедшее в Москве, нужно время. Ведь как-никак олимпиада подвела черту под творческими достижениями деятелей сцены XX века, доказав, что у театра есть масса нереализованных возможностей, в первую очередь связанных с живым и интересным человеком на сцене. Над ним можно сколько угодно плакать, смеяться, жалеть его и даже ненавидеть, но он должен там быть, иначе это уже не театр, а художественный перформанс.
Уверена, что после этого форума что-то обязательно изменится в творчестве наших выдающихся и невыдающихся мастеров, испытывающих сегодня кризис художественных идей и стоящих на перепутье. Наверное, олимпиада проходила в не лучшие для них времена, когда рынок поставил под угрозу жизнь всех репертуарных театров, а частная антреприза подтолкнула художников идти к достижению успеха путем бездумной развлекательности. И все-таки недаром говорят: все лучшее познается в сравнении.
Не знаю уж, была ли так специально выстроена драматическая часть олимпийской программы, что открывалась она спектаклем Джорджо Стрелера "Арлекин, слуга двух господ", а закрывалась "Бургтеатром" из Вены "Чайкой" в постановке Люка Бонди, или это получилось случайно. Только наши режиссеры и актеры, побывавшие на них, оказались в глубоком нокауте. И вовсе не потому, что в Москве не было своих интересных спектаклей. Они были и у Петра Фоменко и Марка Захарова, у Камы Гинкаса и Леонида Хейфица, у Валерия Фокина и Генриетты Яновской, но вот сама тенденция, наметившаяся в последнее время у наших деятелей, призывающих забыть свои национальные театральные корни вместе с русской актерской школой, весьма сильно дала о себе знать на этом международном форуме. Надо признать, что сегодня ни в одном столичном театре (не знаю уж, как на периферии, поскольку на олимпиаде не было ни одного спектакля из провинции) нет такой изысканно тонкой и глубоко чеховской постановки, как у Люка Бонди. Хотя до этого зрители видели целых шесть "Чаек", где, кроме Льва Додина, все режиссеры пытались превратить Антона Павловича в крутого авангардиста, приравнять его к абсурдной драматургии Беккета. И если на спектакле Стрелера зрители получали эстетическое наслаждение от виртуозной игры итальянских артистов в родной для них стихии комедии дель арте, то на спектакле Бонди они обалдели, увидев, как актеры совсем другой "группы крови" представляют русский стиль психологического перевоплощения. Здесь было чему завидовать и отчего стоило кусать локти. Ведь со временем может получиться и так: "что имеем - не храним, потерявши, плачем".
Совсем по-другому обстоят дела, когда наша культура что-то приобретает. Поэтому в данном случае если и возникают слезы, то исключительно слезы умиления. Со времен Петра I, внедрявшего в России карнавалы и потешные представления в дворцовых парках, Москва не видела такого грандиозного праздника, который состоялся 29 июня ночью на Москворецкой набережной во время закрытия олимпиады. В течение полутора часов на фоне тепловой ТЭЦ, где от рекламы МОСЭНЕРГО осталось только "МОСЭ", и Москвы-реки, куда пришвартовался бамбуковый "Корабль дураков", лицедеи из Америки, Англии, Франции, Бельгии, Германии разыгрывали фантастическое зрелище, символизирующее столкновение добра со злом. Вначале пространство перед самодельными зрительскими трибунами заполняли вестники доброй воли в причудливых светлых одеяниях с белыми флагами на вытянутых руках. Потом их оттесняли злобные силы в виде черных чудищ с горящими факелами, готовые поджечь все вокруг...
Но поваливший из прозрачной длинной трубы снег погасил адское пламя, и слуги невидимого дьявола растворились в темноте. Через какое-то время они снова собрались в зловещую стаю, обступив плотным кольцом смешные трехметровые фигуры в белых хитонах на ходулях, пытаясь сбросить их на землю. Так одна волна черно-белой массы накатывалась на другую, образуя живописную картину приливов и отливов, хорошего и плохого в нашей жизни. Во всем этом красочном, почти ритуальном действии было что-то завораживающее, мистическое, похожее на художественный гипноз или сон наяву, когда ты боялся только одного: проснуться и больше этого не увидеть. Но всякой сказке, увы, приходит конец. В тот момент, когда в ночном небе вспыхнул разноцветный фейерверк, фантастический корабль снялся с якоря и поплыл по реке со своим капитаном Вячеславом Полуниным, подарившим зрителям этот необыкновенный праздник. Спасибо тебе, дорогой Асисяй, что ты помог нам на какое-то время отключиться от будничной жизни и погрузиться в мир прекрасных иллюзий, веселья, смеха и свободы. Будем надеяться, что ты не задержишься долго в Европе, куда перекочевал с "Караваном мира" 7 лет назад. Ведь здесь, в России, как показала III Всемирная театральная олимпиада, тоже полюбили уличные театры.

Напечатать

Жизнь 00:15 / 07 Ноября 2025 17082

«С чувством гордости вышли 7 ноября советские люди на улицы Кенигсберга»

80 лет назад на нынешней площади Победы состоялся первый советский парад

Владислав Ржевский, Калининград

Труд

По площади чеканят шаг летчики, участвовавшие в Восточно-Прусской операции. Фото из открытых источников

«Поверженная прусская столица — Кенигсберг — 7 ноября 1945 года впервые за всю свою семивековую историю увидела великий Октябрьский праздник советского народа» — так 80 лет назад написала...