Удивительно, но среди более 4 тысяч указов Петра I неисполненными оказались всего несколько. В том числе «о прорытии каналов» Москва — Волга и Волга — Дон. Да-да, оказывается, эти грандиозные стройки социализма были задуманы еще в начале XVIII века! Петров вал, как называли тогда канал через волго-донской перешеек, начали копать, но помешала Северная война со шведами. Еще об одной задумке Петра, опередившей время, а также о некоторых указах, сохранивших актуальность до наших дней, и пойдет речь сегодня.
Пожалуй, самым скандальным нововведением для тогдашнего светского (читай: боярского) общества были ассамблеи. Одна такая запечатлена на картине Станислава Хлебовского (1858). Ассамблеям Петр посвятил сразу несколько указов. Обычно принято вспоминать тот, что датирован 1718 годом. Там четкие инструкции: как мыться и бриться перед «появлением многонародным», во что «быть обряженным», как себя вести («в освещенном зале возникнув вдруг, духом не падай, телом не дубей, а округлив руки и не мешкая в кипение гостевое со рвением включайся»). Есть советы и весьма интимные («с расположением дома ознакомься заранее, особливо отметив нахождение клозетов» или «яства употребляй умеренно, дабы брюхом отяжелевшим препятствия танцам не учинять»). Особенно подчеркивалось, что «сию заповедь применять надо постоянно, а не вспоминать какой пункт, стоя чурбаном посреди веселья».
Впрочем, «посреди веселья» никто и не стоял, гости первых ассамблей все больше жались по углам, страшась царского гнева за унылый вид. Но постепенно новшество приживалось, в том числе и усилиями Петра, который обычно не пропускал вечеров. Вот и на картине мы видим его за шахматным столиком (чуть правее, кстати, Екатерина I со старшей дочерью Анной, матерью Петра III). Напротив царя — молодой корабельный мастер. В петровских ассамблеях могли участвовать лица всех сословий, кроме крестьян.
Художник XIX века неслучайно обозначает эту деталь петровской эпохи: позже на дворянские балы, а уж тем более балы высшего света лицам других сословий было не попасть. А вот отдельные элементы регламента вошли в руководства по этикету XVIII-XIX веков и даже сохранились до наших дней. Например, письма-уведомления о дате и месте проведения вечера с уточнением дресс-кода. Да и уроки танцев, которые Петр утвердил в качестве обязательного предмета в учебных заведениях, существовали до революции.
Обратите внимание на вошедшего гостя. Мало того, что он в боярском кафтане, так еще и при бороде, ношение которой запрещалось аж тремя царскими указами! Правда, по последнему, 1705 года, от запрета можно было откупиться, заплатив налог: с придворных, городских дворян, чиновников, купцов средней руки и посадских — по 60 рублей в год (около 20 тысяч по-нашему), с купцов 1-й гильдии — по 100, а со всех прочих — по 30 рублей. Крестьяне пошлиной не облагались, но при въезде в город отдавали по 1 копейке «с бороды». Уплативший налог получал «бородовой знак» (на фото). У «нашего» бородача, судя по его поведению (вон как твердо отодвигает штрафную чарку в 1,2 литра, которую положено осушить опоздавшему), подобный жетон имеется...
.jpg)
«Бородовой знак». Фото из открытых источников
Кстати, «пошлину на бороду» вводили в Англии еще в 1535 году, в пору ее войн с Францией и Шотландией, и тогда же во Франции. Но там налог существовал недолго, а у нас — до 1772 года. Ну а в советское время аналогом сбора «за то, чего не сделал» можно считать налог на бездетность (6%), введенный в 1941-м. Им облагались мужчины 20-50 лет и замужние женщины. Налог продержался полвека и исчез вместе с СССР. Но идея жива и временами всплывает в виде законодательной инициативы — например, от Совета матерей в прошлом году.
Посетители этих общественных бань на реке Неглинной в конце XVII века и не подозревали, что над их головами сгущаются тучи — финансовые. В допетровские времена бани не облагались пошлинами, мыться можно было всласть. Но царь, которому постоянно требовались деньги (Северная война, строительство Петербурга и заводов за Уралом, развитие флота), в 1704 году установил во всех городах и уездах сбор с каждой общественной и домовой бани: с бояр по 3 рубля, со служивых — рубль, а со стрельцов, казаков и крестьян — по 15 копеек в год.
Появились налоги и на рыбную ловлю, постоялые дворы, мельницы, пасеки. Повышенным сбором облагались дубовые колоды для изготовления гробов (дуб нужен для постройки кораблей). Не забыли и старообрядцев: помимо «пошлины на бороду» с них брали еще двойной налог за верность старым обрядам. В общем, обложили по полной: население платило около 40 видов сборов. Некоторые из них, например, налоги на бани и другие хозпостройки, дожили до наших дней.
И указ 1702 года, по которому жители обязаны под страхом больших штрафов чистить печные трубы каждый месяц, дабы не допускать загорания сажи, чуть ли не дословно повторяется в нынешних памятках домовладельцам. Плотно перекликается с днем сегодняшним и указ «О соблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помету на улицы и переулки» (1699), который предписывал горожанам отходы вывозить за город и засыпать землей. К нарушителям применяли «битье кнутом», за повторный проступок — 10 рублей штрафа. Сегодня, конечно, кнутом не высекут, а на штраф в 4-5 тысяч нарваться можно.
В 1718 году плотник судостроительной верфи Ефим Никонов подал челобитную Петру о том, что может построить судно, способное идти в воде «потаенно и подбити под военный корабль под самое дно». Тот, побеседовав с изобретателем, приказал ему «таясь от чужого глазу» построить действующую модель. В Адмиралтейств-коллегии Никонова произвели в «мастера потаенных судов» и выдали материалы и мастеровых людей. Работы над первой подлодкой начались в феврале 1720 года на Галерном дворе (сегодня это часть Адмиралтейских верфей), и через четыре месяца модель была готова.
Ее макет, установленный в Сестрорецке, мы видим на фото (внизу). На испытания прибыл сам Петр. «Потаенное судно», управляемое Никоновым, погружалось, когда в балластную цистерну поступала вода, и всплывало при откачке ее ручным насосом. После успешного испытания Никонов оказался в объятиях царя, приказавшего строить «потаенное огненное судно большого корпуса». Назвали субмарину «Морель». Осенью 1724-го она вышла на испытания. И увы: при ударе о грунт получила пробоину и не всплыла. А 8 февраля (28 января) 1725 года Петр I умер.
.jpg)
Макет «потаённого судна» в Сестрорецке. Фото из открытых источников
Мастер попал в опалу, был разжалован в рядовые плотники и сослан на Астраханскую верфь. До создания первой российской субмарины, которую построили на Балтийском заводе по проекту конструктора Ивана Александровского, оставалось полтора века...
