Труд: ЩИТ И МЕЧ ИНФОРМАЦИИ

Главная Жизнь 01:01 07 Июля 2000 215

ЩИТ И МЕЧ ИНФОРМАЦИИ

О доктрине информационной безопасности, журналистской ("корпоративной") солидарности и провинциальном мышлении многих российских политиков корреспондент "Труда" беседует с председателем президиума Совета по внешней и оборонной политике Сергеем КАРАГАНОВЫМ

Соломонова Ольга

Напечатать

- Неделю назад Совет безопасности принял доктрину информационной безопасности. Известно о ней немного, в общих чертах, а появится этот документ в прессе, как сообщил секретарь СБ Сергей Иванов, когда будет окончательно доработан. Как вы думаете, почему именно сейчас Совбез так озаботился информационной безопасностью?
- Эта тема обсуждается довольно давно, и, насколько я знаю, еще несколько лет назад предпринимались попытки принять Доктрину информационной безопасности. Не думаю, что это можно сейчас напрямую связывать с какими-нибудь политическими событиями. Другое дело, что, не имея документа, трудно судить о том, что он содержит. На мой взгляд, главной проблемой информационной безопасности является не только (и не столько) защита государственных секретов, коммуникационных линий, но - использование возможностей информационной революции. То, что мы не используем эти возможности и разрыв между Россией и развитыми странами резко и качественно увеличивается, является самой большой угрозой стране в области информационной безопасности.
Анализ экономики развитых стран показывает, что Соединенные Штаты, которые сейчас опережают весь остальной мир, делают это в значительной степени за счет более глубокого внедрения информационных технологий во все экономические, социально-политические процессы, в жизнь, в быт и главное - в сознание людей.
А наша страна, общество все больше отстает. И это означает, что мы, гордившиеся своим интеллектуальным превосходством, постепенно превратимся в страну второго, третьего мира.
- Уровень образования у нас все же остается весьма высоким...
- У нас было достаточно высокообразованное население и остается пока еще образованным. Но из-за того, что общество, бизнес, а не только государство, не вкладывают достаточно денег в образование, в новые технологии, эта образованность хороша для 70, 80-х годов, но никак не для 2010-го.
- Преследует ли новая доктрина цель преодолеть информационно-технологический разрыв между Россией и развитыми странами?
- Хотелось бы, чтобы она была направлена на это. В большинстве откликов на эту концепцию речь идет об информационной безопасности как о защите от негативного воздействия информационной революции. А самое главное - внедрение этой революции, а не защита, хотя, разумеется, она тоже необходима.
- Президент обратил внимание на то, что государство во многом утратило возможности для систематического информирования населения, что, не имея ясной информации, люди "питаются слухами"... Как вы к этому относитесь?
- Власть во всех странах целенаправленно влияет на потоки информации, которые получает общество. Хотя, когда мы жалуемся, что Штаты "забили" все информационное пространство, это связано не столько с деятельностью этого государства, сколько с частными, коммерческими информационными потоками, тем не менее американскими. Например, Си-эн-эн - не правительственная компания, но это - доминирование американской "картинки" на всех телеэкранах мира. А то, что государство должно иметь возможность оперативно и адекватно доносить свою позицию до населения своей страны, совершенно очевидно.
- В чем же проблема? Было бы желание.
- Дело в том, как она будет доноситься: за счет увеличения государственных потоков информации, улучшения технологии ее донесения или за счет подавления критики государственной политики и вытеснения с информационного поля альтернативных точек зрения? Если будет выбран третий путь, то, несомненно, это будет очень невыгодно для общества, а в итоге - и для страны. Если же государство сможет эффективно войти в информационное поле и доказывать, а не диктовать свою позицию, - это будет только полезно.
Любая власть в любой стране хочет доминировать, в том числе и используя способы подавления. Но этому должно противодействовать общество, другие ветви власти. С другой стороны, ситуация, когда государство, правительство по тем или иным причинам не могут доносить свою точку зрения до общества или делают это беспомощно, - вопиюще безобразна...
- Но это уж проблема власти. Согласитесь, часто государственные чиновники, те же "силовики", просто не хотят давать полную информацию о волнующих общественность аспектах своей деятельности. Что ж удивляться, когда появляются критические комментарии, разные толкования, а то и домыслы?
- Да, это проблема власти, и она ее будет решать.
- Вопрос - какими способами? Говорят о создании некоего "министерства пропаганды", говорят о новом государственном медиа-холдинге. Но этот холдинг может ведь и не стать влиятельным, как не стали таковыми существующие сегодня государственные СМИ, телеканалы.
- Это можно делать созданием проправительственного холдинга, можно - активным внедрением в интернетовское пространство, агрессивной пропагандистской политикой, а также путем скрытого найма органов прессы или журналистов, причем не обязательно за деньги - за престиж, за доступ к информации из первых рук. Если политика в этой области будет активной, то в конечном итоге, уверен, выиграют и журналистское сообщество, и свобода слова. Потому что мы получим возможность знать, что происходит.
- Всегда есть соблазн ограничить свободу. И то, что доктрина предусматривает, например, изменение некоторых нормативных актов, в том числе и закона о СМИ, уже вызывает тревогу у многих моих коллег. Может, напрасную?
- Слава Богу, что журналисты снова почувствовали некую корпоративную солидарность и начали беспокоиться о свободе. Не секрет ведь, что пресса в России, с точки зрения демократии, оказалась и монополизированной, и коррумпированной и в какой-то момент стала утрачивать корпоративную солидарность. Вспомним хотя бы информационные войны 1998-1999 годов. В них виновата в том числе и сама пресса. Значит, надо бороться, используя доступные возможности. Изменить закон о СМИ можно ведь и в лучшую, и в худшую сторону.
- Если, как вы говорите, информационная безопасность - лишь часть информационной революции, то возникает вопрос: способен ли такой специфический орган, как Совет безопасности, целиком охватить эту проблему? Не возобладает ли ограничительный подход?
- Понятно, что люди, которые традиционно занимаются в Совбезе вопросами информационной безопасности, обеспокоены прежде всего тем, чем они привыкли заниматься, - защитой линий, информационных потоков, защитой от проникновения "вредной" информации и т.д. И такой подход имеет право на существование. Причем в этой сфере - спецслужбы, ВПК - как раз больше людей, которые знают и понимают ситуацию в области информационных технологий. Другое дело, какую политическую задачу перед ними ставят. Но главная, повторюсь, проблема в России - это неиспользование выгод информационной революции. Например, я сейчас участвую во многих крупных интеллектуальных проектах мира и с ужасной горечью вижу, как мы стремительно отстаем. По сравнению с развитыми странами у нас просто смешное количество людей владеет компьютером и имеет возможность пользоваться Интернетом. У нас провинциализируется мышление, и даже наше относительно молодое поколение политиков начинает быстро отставать. В большинстве развитых стран проводится активная государственная политика по вовлечению общества в информационную революцию. У нас о такой политике я пока не слышал.
- Считаете, для нашей власти информационная безопасность важнее других сторон информационной политики?
- Люди, которые находятся во власти, верю, не хотят вреда своей стране. Другое дело, что они могут не понимать... Или в силу биографий, профессиональных навыков их могут занимать другие вопросы. Поэтому им крайне необходима опора на научное сообщество, которое сейчас в этой сфере у нас катастрофически провалилось.
- То, что Россия отстает от Запада, например, в "компьютеризации", известно. Но иногда слышишь мнение, что нам и не надо в этой области пытаться догонять Америку, Японию - зря только потратим силы и средства.
- Приведу простой пример. Недавно на Западе выпустили новый телефон, компьютерные возможности которого превышают суммарный компьютерный потенциал гигантской космической программы "Аполлон". И каждые 2-3 года возможности в этой области увеличиваются вдвое. Именно в этой сфере создается все большая часть мирового валового национального продукта (ВНП). И когда мы сетуем, что уменьшается российская доля в мировом ВНП, то надо понимать: если мы не будем участвовать в информационно-технологическом процессе, это сокращение станет убыстряться.
- То есть волноваться больше следует по этому поводу, а не по поводу угрозы свободе СМИ?
- Волноваться надо и за свободу прессы, и по поводу защиты государственных секретов, но главное - надо беспокоиться о том, что мы не используем огромные возможности, которые предоставляет нам информационная революция. И это чревато глубочайшей провинциализацией страны и вековым отставанием.
Что же касается опасности подавления свободы информации с целью манипулирования массой, то надо понимать: сейчас уже практически невозможно что-то использовать, чтобы манипулировать образованными людьми, имеющими доступ к информационным потокам. Следовательно, такого рода попытки будут все менее эффективны. Хотя это не значит, что они не опасны.

Жизнь 00:21 / 04 Сентября 2026 9767

Им просто хотелось посмотреть, что такое смерть

Преступность среди детей и подростков растет и молодеет

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Труд

В 2025-м в городе на Неве подростковая преступность выросла сразу на 45%: 607 преступлений против 413 годом ранее. Резко увеличилось количество тяжких и особо тяжких криминальных деяний — со 188 до 318....